Попаданец в тело матери роя пожирателей вселенной. Том lll (СИ) - Кита Никита

Отходя от резкой нагрузки, водяной слуга немного поплавал, рассекая водные просторы в расслабленном состоянии. Однообразный ландшафт речного русла немного приелся глазу. Оттого Фёдор сначала не поверил, когда увидел, как округлый некрупный камешек, мирно лежавший на песке, внезапно пошевелился. Он подумал, что ему привиделось, и переместился к куску горной породы поближе. Пробовать на зуб не стал, а сразу подковырнул и перевернул.

Оказалось вполне обычный на вид камень являлся панцирем живого существа. Под твёрдой шляпкой выполняющей роль маскировки пряталось нечто похожее на краба с десятью острыми бронированными лапками. Никаких клешней не наблюдалось, зато по ободку панциря торчало множество коротких закрученных хоботков-щупалец.

Пиявка схватила поджатую лапу зубами и рьяно замотала головой, пытаясь вырвать ракообразное из шляпки. Тварь прочно держалась внутри своей брони и даже принялась больно тыкать свободными конечностями червя в морду. Тогда водяной слуга зажал тело существа в зубах и попытался его раскусить. Клыки вонзились в панцирь на пару миллиметров, а дальше какая-то запредельная твёрдость их остановила. Каменный краб не поддавался укусу пиявки. Управляющие сознание подумало, что для него потребуется что-то более мощное. Может быть мандибулы бронерога с ним справятся или гигантские челюсти королевы? В крайнем случае, можно будет проглотить краба целиком и пускай желудочная кислота растворяет его, не спеша.

Плавун Роя по очереди откусил все десять лап живому камню. Потом целиком проглотил его тело вместе с бронёй.

«Ну вот, помимо сбора водорослей, охоты на рыб и копки моллюсков, мне нужно проверять каждый камушек на речном дне.» — подумал перерожденец — «И это отличная новость! Здешний биоценоз просто кишит легкодоступной живностью. Из того, что я вижу, пиявки, пока что, на вершине пищевой цепи!»

Исследуя центр реки, слуга наткнулся на неширокую но продолговатую впадину. Из-за плохой видимости, спускаясь в неё, Фёдор достоверно не знал, насколько она глубока. Поэтому людская половина сознания испытала обволакивающий страх перед бездной.

Оказалось, в пределах этой расселины глубина достигала рекордных двадцати метров. Водное пространство ощутимо потемнело, и пиявка воспользовалась встроенным в тело сиянием.

Из песчаных склонов вокруг выглядывали острые скальные образования. На них можно было увидеть полипы, выглядящие, как цветы с толстым кувшинообразным стеблем, и соцветием в виде плоской пятиконечной звезды. Пиявка попробовала на вкус одну такую звёздочку и узнала, что она аналогична грибам. Много их собрать не удастся, но, как говориться, курочка по зёрнышку клуёт, а жук по листочку.

Дно впадины сплошь покрывал ковёр из растений похожих на маленькие ёлочки, не более пятидесяти сантиметров в высоту. Глаза слуги различили какое-то движение курсирующее по зарослям этих водорослей. Приблизившись, он увидел длинное существо, ползком прокладывающее путь между водянистых кустиков. Оно смахивало на толстую полосатую сороконожку, но, отнюдь, не с сорока ногами, а с тысячами мелких ножек-щупалец. Ещё его туловище можно было сравнить с половинкой огурца разрезанного вдоль, на пополам.

Оно достигало длины в два метра, а шириной было сантиметров двадцать. Периодически извививая телом, тварь двигалась, расталкивая ёлочки передней частью. Ни глаз, ни рта, ни отдельно выделенной головы у неё не было. Иногда через ребристую рябую кожу просачивался маленький пузырёк, сразу устремляющийся к поверхности.

Проплыв вдоль впадины, акваразведчик обнаружил десятки ползучих огурцов разных размеров, от полуметра до трёх. Выбрав не слишком крупную особь, он вонзил в неё клыки прямо по центру. Резцы с лёгкостью прокусили мягкую податливую плоть, по консистенции напоминающую плавленый сырок.

Реакции на атаку от животного не последовало. Оно просто продолжало пытаться ползти в выбранном направлении.

Не успел Фёдор подумать, что нашёл очередной дармовой источник питания, как вкусовые рецепторы пиявки взорвались неведомыми прежде ощущениями. Немыслимой силы кисло-горький вкус вначале парализовал пасть червя, а потом вынудил его выплюнуть кусок донной твари и поспешить промыть глотку большим количеством воды. Привыкший быть всеядным перерожденец никак не ожидал испытать столь мощного воздействия. Оказалось на этой планете ещё есть существа способные победить по отвратности вкуса слепней.

Претерпев жёсткий укус пиявки, водяная многоножка разорвалась на три части, каждая из которых поползла в разные стороны, как ни в чём ни бывало. Потрёпанный ломоть, пожёванный червём, в том числе, чувствовал себя прекрасно и пытался куда-то удрать.

«Ну и мерзость!» — подумал человек, наблюдая за инопланетной диковинкой. Внешний вид собственных детей его почему-то не смущал.

Парнишка решил заслуженно наречь сих монстров «кислотницами» и зарёкся когда-либо снова их кусать. А вот лишить кислотниц водорослей, в которых те обитают, можно и даже нужно. Может они сами тогда поздыхают? Всё равно, раз не годятся в пищу, им больше незачем жить.

Пиявка выплыла из впадины, а управляющее сознание отметило эту точку, как место где можно будет впоследствии поживиться. Продвигаясь дальше, вдоль русла на юг, слуга изучал песчаное дно и, время от времени, переворачивал встречающиеся на пути камни. Новых каменных крабов он не обнаружил, хоть и проверил около дюжины гладких валунцов.

Через минут двадцать блужданий, акваразведчик нашёл раковину в форме завитого конуса, длиной в тридцать сантиметров. Её устье* закрывала твёрдая заслонка некоего существа. Червь перевернул панцирь похожий на рожок от мороженного и увидел на обратной стороне восемь маленьких отверстий. Они тоже были плотно закрыты чем-то изнутри.

*Устье раковины — отверстие раковины брюхоногих моллюсков, имеющее большей частью овальную форму.*

Слуга прикусил рожок клыками, испытывая его на прочность. В тот же миг из устья выскочило уродливое ракообразное и ущипнуло пиявку большой клешнёй. Плавун выпустил раковину из круглой пасти и отпрянул. Клешня оставила у него в эпителии неглубокий порез.

Крабик быстренько спрятался обратно в конусовидную раковину, перекрывая доступ к себе заслонкой. Из восьми отверстий в броне высунулись лапы и, путём нехитрых манипуляций, вернули переносной домик членистоногого в изначальное положение.

«Вот же гад!» — подумал Фёдор — «Огрызается!»

Мыслительный центр прикинул, как было бы лучше выманить краба из его оборонительной позиции. Если пытаться раскусить раковину, он будет дальше щипаться. Попытки оторвать ему клешни, чреваты потерей времени и здоровья слуги.

Перерожденец пришёл к выводу, что разбираться с бронированным существом нужно командными усилиями и, желательно, на суше. Там подводная тварь уже не будет такой бодрой и дерзкой…

Пиявка взяла раковину пастью за острый краешек и подняла со дна. Ракообразное тут же высунулось, протягивая к морде плавуна толстые клешни. Но ему не хватало длины конечностей и туловища, чтобы оставаясь в домике, достать до кончика конуса, а значит и до находчивого червя. Учитывая строение его организма с лапами выглядывающими через специальное отверстие, вряд ли это ракообразное вообще способно покинуть свою раковину, как это делают крабы-отшельники на Земле. Хотя выбор у него всё равно не большой. Выйдя за пределы брони целиком, инопланетный краб лишь ускорит свою погибель.

Подплыв к берегу, водяной слуга встал ногой на твёрдое основание и вытянул членистоногое из воды на открытый воздух. Бронированный уродец сразу спрятался в раковине и больше не стремился ущипнуть врага. Дальше пиявка замахнулась и перекинула конусовидную раковину через стену рогоза, выкидывая её на сушу. После удара о землю крабик немного полежал нерушимо, затем высунулся и принялся ползти обратно в реку. Добраться до цели ему не позволила подоспевшая оса Роя. Она схватила мандибулами краешек твёрдого рожка и взлетела вместе с мерзкой тварью.

Уже в воздухе, краб попытался ей навредить, но опять же не сумел дотянуться. Летунья донесла живую добычу аж до оврага на Шестой Кольцевой. Там она сбросила ракообразное на каменную глыбу с большой высоты. По приземлению раковина разбилась на кусочки, а существо в ней расплющилось и подохло. Все последствия убийства были убраны с места событий, вплоть до самого мелкого осколка и вытекшей из трупа слизи.