Внедрение - Евгений Анатольевич Аверин

тренировок, развитие определенных способностей. Сейчас не проверишь. Поэтому только направления и общие понятия.

— Пусть понятия.

— Ладно. Про тех, о ком спрашиваешь, немного поговорим. Мы созданы по образу и подобию Творца. Читала?

— Читала.

— Оп! А где ты это могла читать? Библия запрещена. — Наставница улыбается.

— Баба Лида давала. Только не все. И только у нее дома.

— Хорошо, ответила. И сразу тебе урок. Вслух громко о таком не говори. На ухо — и мне. Тридцать лет назад, если бы услышали, твоя баба Лида могла поехать за религиозную пропаганду в лагеря лет на десять, чуть позже — года на три. Там и сгинула бы.

— Но сейчас не сажают?

— Ох, дитя. Сажают, кого надо посадить. Сейчас не про это разговор. Этика общения важна. Источники знаний нужно беречь и не подставлять.

— Поняла.

— Идем дальше. Написано также: «Царствие Небесное внутри вас есть». Это логично, раз по образу и подобию. Поэтому ориентация в жизни, развитии и поиске — на Творца. И поиск внутри себя, а не во внешних наносных веяниях и хотелках. Но есть товарищи, которые нам вовсе не товарищи, — она смеется. — Хотелки они ставят, как единственную цель. Причем, хотелки материальные. И, естественно, поддержки не получают ни внутри, ни сверху.

— Согласна. Глупо тратить все силы на еду, барахло и положение в стае, если силы постепенно уменьшаются, а времени отпущено несколько десятков лет.

— Умничка. Но координировать действия им надо? Надо. В силу нехватки или отсутствия умений нельзя увидеть коридоры возможностей, капсулы времен, нужных людей и много еще чего, без которого быстро получить желаемое не получится. И они обращаются к темным, которые все хотелки могут устроить. Кто-то напрямую по контракту берет, кому-то знания по магии дают или духов в помощь.

— А сами координировать?

— А сами не могут. Для этого внутри себя искать надо и много чего еще сделать, к Творцу обратиться. И тогда они вручают это разным богам и духам, просят помощи в своих мелких делах. На халяву, так сказать.

— И получают?

— Получают, конечно. Да еще как. Власть, деньги, известность. Это для темных не сложно. Но встает вопрос возврата долга.

— Бесплатно они не дадут?

— Нет, разумеется. Никогда. — Вера Абрамовна стала серьезной, — запомни это, пожалуйста. Никогда и ни при каких условиях они не дают ничего просто так.

— И чем отдавать?

— Вот! А не чем. У тебя, даже если имеешь весь мир, нет ничего материального, что им нужно. Отдают службой здесь и там, после смерти, предоставлением своих тел временно. Бывает, что и постоянно. Там юридические и деловые отношения. А что обманулся, так сам виноват. Не разобрался, а полез.

— И как координируют?

— Это называется нематериальное управление. Подробнее потом расскажу. Сейчас и этого хватит. Многое из того, что есть в государстве, проецировано оттуда. Особенно, в органах. Агенты, резиденты, проверки, сбор компромата на всех и вся. Не забивай голову.

— Попробую.

— Ты лучше попробуй упражнение. В дополнение к прочему посмотри вокруг себя и попытайся определить, кто обладает способностями, но не соответствует им ни душой ни телом.

— Я все равно ничего не понимаю, — возмутилась я, — если есть люди со способностями, они же должны видеть! Если человек сознательно обращается к темным духам, то должен знать, что есть и светлые, есть Творец. И что через немного времени придется предстать собственной персоной.

— Это да. Придется, — вздохнула Вера Абрамовна, — поэтому так тщательно изучается долгожительство. Для них годны все способы, лишь бы оттянуть этот миг. Мечта их — поместить сознание и душу в машину. Тогда можно жить на земле почти вечно. Способности есть. Только они им даются темными и только те, которые посчитают нужными. Получается замещение своих, не развитых, темными, развитыми. В прокат, так сказать. Использование впрямую духов-помощников. Да много чего еще. И если сознательно выбрал сторону, то уже на нее и работаешь.

— Я читала про аборигенов Австралии. Когда к дальним племенам прибыли миссионеры рассказывать о Боге, то те попросили их уехать. Оказалось, что они знают о Едином, но не поклоняются ему. Даже говорить о нем запрещено. Потому что им стыдно, что они отошли от своего Пути.

— И стыдно и страшно. Поэтому стараются забыть, отрицать, любым способом обойти.

Я убежала переваривать все услышанное.

Лето выдалось хлопотное. Документы в художественное училище я подала. Теперь со мной занимался тот самый бородатый преподаватель. Он оказался заместителем директора училища, и звали его Лев Михайлович. Связи связями, но что-то нарисовать на экзамене надо. Я езжу к нему домой на Пятерку (район Ярославля) каждый день. Композиция далась мне легко. Живопись тяжелей, но мне показали несколько приемов. Можно затесаться в середнячки, если не придираться. А вот с рисунком сложно. Построение освоила, а дальше беда. «Отключись от себя. — Ругался Лев Михайлович. — Не нужна сакральность каждой линии. Тебя так надолго не хватит. Надо штрихами лепить форму. Учись создавать из того, что уже есть». И я учусь. Это другой способ. Не организовать пространство в форму силами. А сначала создать форму из того, что есть. А потом? Да. Потом ее можно наполнить энергией с нужной структурой. Любую форму. От перспектив отшатнулась и решила на время про это забыть.

Раз в неделю захожу к Вере Абрамовне. Большей частью она меня изучает. Очень осторожно. И только сегодня решила показать мне, как передаются образы. Сразу на своем примере. Это было страшно. Было — потому что я реагирую потом. В ситуации все эмоции затихают. Зато потом приходят и долго держат. После разговора мне не по себе. Все бригады зачистки это только краешек айсберга. Спокойней не видеть и не думать о нем. Но уже не получится.

Мы все же заехали в коммуналку посреди Дядькова. Там две комнаты. Это и определило наш выбор. Моя комната теперь и мастерская. Новая для меня краска — гуашь. Когда открываешь банки, идет особый запах. Вкусный и таинственный. Экзамены через неделю. Приходиться себя подгонять.

Мама работает дворником. Надо поработать полгода. Потом можно перевестись к Дмитрию Семеновичу. Но ей нравится. Далеко ходить не надо. С двумя участками она управляется до десяти часов утра.

Ужинали мы вместе.

— Маш, мне тут Дмитрий Семенович звонил. Оказывается, нас потеряли. Точнее, тебя.

— Кто?! — я перестала есть.

— Да они, — мама удивленно откинулась, — ты чего всполошилась? Светлана Александровна спрашивала. Жена Дмитрия Семеновича. Забыла, что ли? Они же не знали, что ты здесь. Думали, на Варегове. Я им сказала, что в художественное поступаешь. Очень удивились. Там баба Лида их отослала в город. Они