Наш Современник, 2005 № 03 - Журнал «Наш современник»

«И всё-таки февраль. Подстывшая дорога…»

Маме

Летит под перестук натруженных колёс.То грязным полотном расстелется полого,То зарябит в глаза рубашками берёз.Заждавшаяся дверь в свои объятья примет,Подсуетится стол, посудою звеня.И мама за столом заботливо обниметЗабытой теплотой обмякшую меня.И будет говорить, что пирожки остыли,Что свежий варенец так и не съели мы.И скажет, помолчав, что зиму пережили,И, может, хватит дров до будущей зимы.А престарелый кот свернётся у порогаПомуркивать во сне, пережидать мороз.Но всё-таки февраль. И всё-таки дорогаРазмотанным клубком летит из-под колёс.

Алексей Павлов

(22 года, Москва)

НЕ УХОДИ ОДНА…

«На улице дождь. На холодный асфальт…»

Посвящается Надежде

На улице дождь. На холодный асфальтПадают капельки душ человечьих.Корни подмокли. Зелёная шальКутает ветки подруг моих вечных.

Дождик отнюдь не весёлый с утра.Вымочил сердце, ботинки, бандану.И я, пригорюнясь, иду со двора,Вдыхая озон, как марихуану.

Дождь. Он впитался в шершавый асфальт.Падают капли, чтоб вдребезг разбиться.Жалко мне их, а себя вот не жаль.Только зачем-то влажнеют ресницы.

Ангел и бес

Я взял и в зеркало шагнул.Зачем? Я сам не знал.Я просто в мир тот заглянул.Я всё там понимал.

На лакированном столеРоняла цвет сирень,И в залу, будто бы извне,Вошли за тенью тень.

И взяли за руки меня,Хотя я их не знал,И ярко-красного винаНалили мне в бокал.

Но тот, что справа от лица,Почти совсем не пил,А тот, что слева, — без концаСмеялся и курил.

Я им читал какой-то стих,Я песни распевал,Потом меня один из нихВ свои покои звал.

Другой сказал мне со смешком:— Пошли со мной, дружок.И там, за карточным столом,Мы скоротаем срок.

Но кто-то сверху прошептал,Что время не пришло.Я «до свидания!» сказалИ вышел сквозь стекло.

«Уходя за порог, позабыв закрыть окна…»

И. Ч.

Уходя за порог, позабыв закрыть окна,Ты уходишь до ночи бродить по холмам.И по руслам дорог бродишь ты одиноко,Вспоминая дорогу к заветным лесам.

Там гитара моя говорит беспрестанно,Ветер воет в деревьях, волос мой теребя.Не пришла ты опять. И обидно и странно.Возвращается песня, троп твоих не найдя.

Я иду туда сам по знакомым дорогам.Может, встречу тебя, где ты бродишь одна.Или проще дождаться тебя у порога,Куда ты возвращаешься в поисках сна.

Жизнь

Не уходи, не возвращаясь.Не уходи туда, где быль,Дорога вьётся, не кончаясь,А под ногами — только пыль.

Под сводами земного домаЕщё звучит моя струна.Неужто ты уйти готова?Постой, не уходи одна.

Зов Южного Креста

По кустам в тёмном воздухе смрадОт кладбища разносится ветром.Я хотел бы вернуться назад,Но, увы, ещё верю приметам.

То ли стон, то ли вой, то ли плач.Бред ночной, и душе не уняться.И луну я сжимаю, как мяч,Чтобы в Южном Кресте оказаться.

Диктатор

Глядя на мир сквозь живое своё отражениеИ не желая снимать с мира тяжких оков —А для кого их снимать, для сенатских ослов? —Сулла стоял, попирая ногами вселенную.

Рим бесновался под ним, утопая в грязи.Смерды дрались за куски человечьего мяса…Это — высший народ, богоподобная раса —Те, кто живут по закону: «Пойди и возьми»?!

Встал и покинул он свой безграничный конклав,Стал уходить, но возник за спиной КатилинаИ перебил его вкрадчивым голосом сына:«Знаешь, диктатор, наверно, ты всё же не прав».

Перед концом света

При лучах заходящего солнца —А оно угасало навек —В направлении горизонтаШёл последний живой человек.

То ли юноша он, то ли старец —Молодое в морщинах лицо,Час-другой до развязки остались,Завершится к полуночи всё.

Что он думает, этот бродяга,Он, последний живой на земле?Жизнь прошла, но осталась присяга —Раствориться в полуночной мгле.

Без причастия. Без покаянья.Исповедать грехи не дано…Скоро плоти с душой расставанье.А потом… Что потом? — Всё равно.

Из поэмы «Время дорог»

А на стене автозавода,Там, где гараж его стоял,Он синей краской из баллона«Любовь и дружба» написал.

Бандану завязал потуже…Мотор завёлся и завыл,Его «Урал», взрезая лужи,Исчез, как не был там, где был.

Бежало время, мчались годы,И рухнул старенький завод,Одна лишь стенка от заводаОсталась, подпирая свод.

Девчонка местная, простаяСлучайно надпись ту прочла:«О Бог мой! Я же его знаю!Зачем же с ним я не ушла?»

Баллон купила с синей краской,К стене завода подошла,С нечеловеческою ласкойСтруёю надпись обвела.

«Темнота, деревья и дорога…»

Брату

Темнота, деревья и дорога,И луна над самой головой.Неба для двоих, пожалуй, много,А земли так мало, братец мой!

Не печалься углубляться в мыслиО плохом — оставь для дураков,И давай в снегу следы поищем,Вдруг они от чьих-нибудь подков?

Или вспомним о словах поэта,Где «…звезда с звездою говорит».Пролетит зима, и будет лето,А тебя, братишка, Бог хранит…

Дмитрий Чёрный

(29 лет, Москва)

ЗАПРЕТНАЯ ЭПОХА

Новокузнецкая-Маяковcкая

Вот беда! Когда, бывало,

Он с неистовым серпом

Проходил по полю шквалом -

Сноп валился за снопом.

cтроительный текст СталинаcтанцияНовокузнецкаятретья очередьсооружена в 1943 г.

в начале своего опаскудевшего векавижу расправившие плечи сталинские домаотбойный молоток на фоне колосьеви подземь спускаясь эскалаторомв Новокузнецкуючитаю дань и гордость в расцветшихот пятиконечных звёзд листьевв двадцати пяти аркахдоблестным бойцамвеликойотечественной войныслава(всё та же что у греков лепнинано крупнее увереннейи рог изобилия и колосья и жнецыберут начало от пятиконечной звездыс Кремля светящейи продолжаются батальонамина фоне наковальнина железежмущие тяжесть рабочиетянущие к нам жизни)

запретная эпоханам внукам запрятанав потолках метрополитеназримый текст тех леткогда не было нищихкогда не было грязи регрессасползанья в буржуйство Москвыа вырастали спортсмены ввысь синейшему небуна ветру под военно-морскими знамёнамирадостным напряжением могучих рукнесли словно на блюде урожай революциикак статую превознесли свою спортсменкус букетом победительницы

гляди на наши самолетына наши сады и лицаснизу освещенные словно колосьямивыросшими из пола светильникамивидишькак мы строимкак мы светимся в празднике Родиныи придавил вдруг взгляд красной улыбкойфюзеляж пролетающего спортсамолётаа ниже со стен смотрят в спинув барельеф вмешанные многие воинывсё вызолоченное оружие Советовдула фюзеляжи гусеницы знамёнародители-предки угрюмо и твёрдовыгнавшие врага из нашего будущегосвоими жизнями легли в наш урожайслава героическимзащитникамгорода Сталинградаскромно почти траурнона чёрном телеграфном стеклежелтовато названа станцияНОВОКУЗНЕЦКАЯ(как таблички «не курить»вывески учреждений иномера наших квартир)

рассветайте сводыстанций метро имени В. И. Ленинасмотрите сдавленные реставрацией потомкисквозь толщи земли времён и лжи радзинскойкак мы тянемся к вамздесь в Маяковскойнаши самолёты и парашютистыв невиданно голубом небе с флагамис праздникамилетят над садами советской веснылетят над полями жнивьяа мы пожинаем плодымы в пути к коммунизмухоть гибнем в войнемы вливаемся в металлрешёток метров наковальни шестерни и молотысвоим оружием и жестамиуменьшаемся в барельефахно шепчем всегда тебе товарищ:ПРОДОЛЖАЙ РЕВОЛЮЦИЮ

протоптанный к эскалатору мрамор(чёрный камень оказался крепче плитрозоватых и белыхдо ложбин прохоженных —выдаётся горками)и путь от станции Победы кстанции имени поэта где прятались от бомбёжекгде проходили выступления генералиссимусавам беспамятнымвам рабам долларапьяным потомкам Советовшершавьте шагами попрошлому будущегопроезжайте вверхшары света на тонких усеченных ножкахна кубах древнего красного деревак потолку на светпятиконечных в круг вписанных звёздс серпом окружающим (отдающим честь) молот(у)в каждом пятом углу

Рифмы