Двести веков сомнений - Константин Бояндин

Клеммен пересёк крохотную площадь; на ближайшем участке крепостной стены располагается кафе. На свежем воздухе и с прекрасным видом на озеро и реку. Найти свободный столик не составило большого труда.

— Слушаю вас, — произнёс Клеммен, после того как минут пять они просидели, глядя друг на друга, время от времени отпивая из бокалов.

— Мне страшно, — выдал Минше очевидную истину. — Мне никогда не было так страшно, ненгор. А всё из-за этого проклятого Оазиса и меча, будь он неладен.

— Что вы знаете об Оазисе? — спросил Клеммен, у которого стало зарождаться предчувствие, одновременно приятное и ужасное.

— Я тот самый идиот, который выкопал обломок меча, — последовало тусклое, едва слышное признание. — Но, боги свидетели, по глупости, исключительно по глупости.

— Слушаю, — Клеммен изо всех сил старался подавить нетерпение. «Рассказывайте всё, да по порядку!» — хотелось ему рявкнуть, но так поступать было ни в коем случае нельзя.

— Я туда лечить суставы отправился, — продолжал Минше. — Я не хочу отнимать у вас много времени, ненгор… вот, — он протянул свёрнутую в трубочку пачку листов бумаги. — Всё описал, очень подробно. И, собственно, я это уже рассказывал, вашим коллегам. Но я узнал, что вы интересуетесь Паррантином и…

«Кто вам сказал это?!» — едва не воскликнул Клеммен, которому тоже стало страшно. И жарко, и душно, несмотря на прохладу.

— …и попытался вас найти.

Теперь Клеммен запустил все индикаторы, которые были при себе. Слежки нет, человек не под гипнозом, не под наркотиками, не под магическим воздействием. Впрочем, сильный страх — самое действенное одурманивающее средство. Что его могло так напугать?

— Слушаю вас, — Клеммен не нашёл ничего лучше этих слов, собеседник явно желал хотя бы изредка слышать чужой голос. — Очень внимательно слушаю.

— Вы записываете наш разговор? — щека Минше дёрнулась, словно сказанное им было чрезвычайно непристойно.

— Нет, — Клеммен положил руки перед собой. На самом деле, для записи на килиан нет необходимости держать матрицу в руке. Но далеко не всем это известно. Однако он и в самом деле не собирался ничего записывать. Помимо всего прочего, это — ощутимый служебный проступок. Записывать можно только с разрешения начальства, с предоставлением обязательной копии. Иначе говоря, при проведении официального расследования.

Нотариус ощутимо успокоился.

— Я уже не знаю — кому верить, кому нет. Вам я верю, вы ещё молоды и не… извините! — он слабо махнул рукой.

Официант наполнил их бокалы и удалился.

— Седьмого дня я нашёл на столе деловое письмо, в обычном конверте — мне таких приходит десятки каждый день, — Минше успокаивался; в особенности потому, что видел обе руки ненгора, безо всяких магических штучек. — Там требовали, чтобы я не смел говорить о том, кто рассказал мне о Мече, иначе, мол, будет худо. Но, признаться, я и не собирался рассказывать. Это звучит не очень красиво, но не собирался. В конце концов, кто угодно ведь мог его выкопать!

«Вот тут ты ошибаешься», мысленно усмехнулся Клеммен.

— Это был высокий человек… — Минше явно не видел и не слышал ничего, увлечённый своим признанием. — Он подошёл и сказал, что целебный источник — это превосходно, но если я прикоснусь к реликвии, которая спрятана от любопытных глаз… то все мои болезни пройдут мгновенно. Рассказал про Меч, где его отыскать. Он говорил, что ничего страшного это не вызовет, клянусь!

— Я верю, — у Клеммена пересохло в горле, никакое питьё не помогало. — Продолжайте. Это действительно помогло?

— Да! — с отчаянием в голосе воскликнул Минше. — Помогло! Я словно заново родился. Боюсь, что предпочёл бы никогда не рождаться — При других обстоятельствах Клеммен, возможно, и улыбнулся бы.

— Вы видели этого человека впоследствии?

— Да, — прошептал Минше и оглянулся. — Вчера. Вечером. В зеркале. — Поднял на ненгора глаза с широко раскрытыми, несмотря на солнечный свет, зрачками. — Я сошёл с ума?

— Не думаю. Вас преследуют неспроста, — Клеммен больше не испытывал радости оттого, что виновник нашёлся. Но поздно, сам влез в это странное дело. Надо дойти до конца. — Никому ничего не рассказывайте. Будут спрашивать обо мне — скажете, что я расспрашивал, но ничего не добился. Возьмите вот это, — он протянул нотариусу шарик из дымчатого стекла. — Если произойдёт что-то из ряда вон выходящее, сожмите покрепче или разбейте.

— З-зачем?

— Подать сигнал о помощи. Никому ни слова о том, кто дал вам это. Я найду вас, в ближайшем будущем. Завтра утром или сегодня вечером. Старайтесь находиться в людных местах. Не смотрите в зеркала, в воду, в подобные поверхности. Вам понятно?

Судя по виду нотариуса, Клеммен только что отменил объявленный кем-то смертный приговор.

— Понятно, — он осторожно взял шарик, словно опасаясь, что тот укусит.

— Возвращайтесь домой, — Клеммен встал. — Далее я не могу действовать сам. Я подчиняюсь инструкциям. До встречи!

— Рад был познакомиться, — Минше поднялся на ноги, возвращаясь к облику хорошо известного и уважаемого человека. — Большое спасибо за помощь. — И удалился.

Теперь придётся сообщить обо всём Д. и как-то объяснить, зачем потребовалось интересоваться судьбой Оазиса. Ну да ладно. Что-нибудь придумаем. Клеммен нажал на камушек на брелке — никакой реакции. Ещё раз — три слабых сигнала. «Занят, вызовите позже». Вот так всегда.

Сообщать вышестоящему начальству — навлекать неприятности на свою голову, на голову Д. и Кинисс. Вызвать её? Тоже не отвечает. «Вне зоны досягаемости». Ещё лучше!

Впрочем, если бы таинственный «советчик» Минше что-то заподозрил, вряд ли нотариус смог бы отыскать Клеммена здесь, да ещё и рассказать всю историю. Одно ясно: не раньше завтрашнего утра надо прибыть в Веннелер, вместе с Д.. Порядок прежде всего. Буду вызывать Д. и Кинисс каждые четверть часа.

Чем заняться?

В библиотеку теперь идти не горит. Погулять по окрестностям, да и возвращаться пора. Начать с во-он той аллеи. Прекрасный вид на парк — или заповедник? Когда-то там были пустоши, руины прежних поселений. Руины местами остались. Очень живописные руины.

Венллен, Лето 48, 435 Д., вечер

Д. так и не появился. Кинисс не отозвалась. Если завтра утром связь с ними не восстановится, придётся сообщать вышестоящему начальству. Заварилась каша… И куда это Д. делся? Интересно, сможет ли вызов вытащить из эльхарта ? Клеммен хихикнул, представив себе эту картину. Нет, вряд ли. В конторе пусто, запертые комнаты, запертые столы.

Возле самого порога дома на Клеммена налетел пошатывающийся субъект, от которого за сто шагов разило дешёвым вином. Его мутные глаза довольно долго пытались понять, с чем произошло столкновение, и выражение лица стало угрожающим.