Испытание морем - Дмитрий Викторович Распопов

— Вижу, поздравляю, — обратился я к ним и оба молодых человека переглянулись и смутились.

— Расскажите о своих приключениях? — тоскливо посмотрел на меня Бартоло, — а то мы тут втроём чуть со скуки не сошли.

— Где Хуан? — понял я, о каком третьем человеке он сказал.

— В церкви, с епископом, — ответил Бартоло, — будет только вечером, он очень серьёзно стал относится к своим обязанностям священника, сеньор Иньиго.

— Ну и отлично, — обрадовался я.

— А где сеньорита Паула? — тихо поинтересовалась у меня Глория, — я хотела сообщить ей плохие новости, её родители умерли почти сразу, как вы уехали, сеньор Иньиго.

Я поморщился, поскольку это была не очень приятная мне тема.

— Решила остаться в Неаполе, Глория, — пожал я плечами, — там у неё появился видный кавалер, настоящий герцог, ради которого она решила меня оставить.

— Ой, Господи, какая же дура! — девушка всплеснула руками, но затем смутилась и извинилась, — простите сеньор Иньиго, но променять вас, на кого-то, это выше моего понимания.

— И тем не менее, — хмыкнул я и свернул неприятную тему, показывая, что устал.

Тут же все разговоры прекратились и меня унесли в дом, где быстро подготовили горячую ванну, в которой Глория меня помыла и переодела в чистое. Когда она уложила меня в кровать, пришла Марта уже с готовой едой и я поел, чувствуя себя абсолютно счастливым. Я дома, привычные люди, обстановка, да ещё и такая вкусная еда.

Раздался стук в дверь и она приотворилась.

— Хуан! Входи! — я увидел знакомое лицо и пригласил его.

Парень был одет в сутану священника и даже на вид выглядел старше своих лет и много увереннее, чем когда я уезжал.

— Присаживайся, — показал я ему на стул, где сидела до него Глория, — понимаю, что тебе интересны новости, поэтому спрашивай меня сам.

— Отец? — первое, о ком спросил он, а не об оставленной им девушке или Пауле.

— Вроде как договорился со Святым престолом, и скоро тебя посвятят в сан епископа. Ты покинешь город, вернувшись домой, — кивнул я, — так что как только в Аликанте приедут два епископа, знай, что ты скоро станешь ещё и архиепископом Сарагосы.

— Благодарю вас, сеньор Иньиго, — он слабо улыбнулся, — не то, чтобы я хотел бы уехать, мне нравится в вашем городе, но вдали от родных, я всё же чувствую себя одиноким.

— А я рад, что ты первым про кого спросил, был твой отец, — легонько уколол его я.

— Мой второй вопрос был про Вилену и Паулу, сеньор Иньиго, — через улыбку Хуана наконец пробился молодой человек, с которым я впервые познакомился.

— Стали подругами, сейчас обе служат фрейлинами жене герцога Калабрийского, — сказал я.

— Подруги? — он схватился за голову и простонал.

— Не волнуйся, я попросил Паулу ничего не рассказывать о твоих к ней чувствах, — заверил его я, — ты был далеко от Вилены, молодая кровь, мы оба это понимаем. Не переживай.

Парень благодарно посмотрел на меня.

— Признаюсь честно, сеньор Иньиго, — вздохнул он, — если вначале я вас ненавидел и терпеть не мог, то со временем понял, что вы просто выполняете волю моего отца, своего и моего короля, и при этом ведёте себя как настоящий дворянин.

— То есть инфант вы теперь не сердитесь на меня за те недели, что вы были уличным музыкантом? — удивился я, перейдя на официальное обращение к Хуану, как сыну короля, а не своему подопечному.

Парень закашлялся.

— Ну вот опять сеньор Иньиго, вы взяли и испортили всю красоту момента, — улыбнулся он, — нет, за это я вас точно никогда не прощу.

— Ну слава господу, — облегчённо перекрестился я, — а то я было подумал, что вы изменились в лучшую сторону.

— Сеньор Иньиго! — возмутился он, но видя, что я улыбаюсь и так шучу над ним, обиженно замолчал.

— Я могу для вас что-то ещё сделать инфант? — спросил я его, — скорее всего я снова скоро уеду, и мы уже не увидимся, по крайней мере в Аликанте.

— Вашему трудолюбию сеньор Иньиго, многие могут позавидовать, я в том числе, — вздохнул он, — но да, я бы хотел попросить вас об одной вещи.

— Если это в моих силах, — я показал ему рукой, что он может спокойно говорить.

— Паула, она ведь никогда не полюбит меня? — он с вызовом посмотрел на меня.

— Боюсь мой юный друг, — задумчиво сказал я, вспомнив наше прощание с девушкой, — что даже я не знаю такого человека, которого она сможет полюбить.

— А вас? — удивился он, — я думал, она любит вас.

Я отрицательно покачал головой.

— Я был средством достижения её целей, так что, если вам нужен дружеский совет инфант, то вернитесь к Вилене, бедняжка безнадёжная влюблена в вас, к тому же потеряла недавно дядю. Ваша помощь и участие будут для неё словно глоток свежей воды путнику в пустыне.

Инфант недоверчиво смотрел на меня, но видя, что я абсолютно серьёзен, расстроенно покачал головой.

— Получается я зря ненавидел вас? — неожиданно признался он, рассмешив меня.

— Не переживайте Хуан, вам есть за что меня ненавидеть, — сообщил я ему, но не стал говорить всё то, что я сделал ради своих целей, подставив его и Вилену.

— Вы всё шутите, сеньор Иньиго, — не поверил он мне и поднялся со стула, — благослови вас господь за доброту и честность.

Он перекрестил меня и вышел из комнаты, оставив в глубокой задумчивости.

* * *

Утром ко мне началось паломничество всех дворян города, которые словно договорившись приезжали ко мне по очереди, чтобы не толпиться внизу, и я каждому уделил время, кратко рассказывая о своём путешествии, разумеется, не посвящая в детали. Каждый узнавал только то, что ему можно было знать.

Вереница посетителей не прекращалась до самого вечера, и перешла ещё на два дня, поскольку кроме того, что я сам рассказывал, параллельно ещё узнавал новости, слухи и то, что происходило в городе и окрестностях без моего отсутствия. Разумеется, многие стучали друг на друга, жалуясь на соседа или