Великое заклятие - Дэвид Геммел

Это верно: Маликада вышел невредимым из-под обвала, где погиб Калижкан, и с тех пор как будто изменился. Он стал хладнокровнее, лучше владел собой. Само по себе это еще ничего не значило, но было и другое; он не заботился больше о том, как удержать империю. Смерть Сканды — лишь первый шаг к освобождению Вентрии от дренайского ига. Гарнизоны, где есть дренайские части, размещены по всей стране, морские пути охраняются дренайскими кораблями. Маликада с Антикасом вынашивали свой план месяцами и оба хорошо сознавали опасность ответного удара. Но теперь Маликада полностью охладел к их великому замыслу и думает только об Аксиане.

Антикас подошел к очагу. Женоубийца сидел тихо, глядя в огонь красными от слез глазами. Снаружи слышался шум огромной толпы.

— Молчите и не шевелитесь, — шепотом предупредил Канта.

Антикас перебрался к закрытому ставнями окну и прислушался. Он слышал гул голосов, но слов не разбирал, ему показалось, что люди переговариваются между собой на чужом, непонятном языке, и он снова вздрогнул.

Внезапно ставню пробило копье, прошедшее всего в нескольких дюймах от его лица. Антикас отскочил от окна. Вслед за копьем на ставни обрушился топор, и офицер увидел перед собой целое море страшных, перекошенных лиц с выпученными глазами. Священник сказал правду, понял он в этот миг. Они одержимы демонами.

Канта с криком помчался вверх по лестнице. Антикас обнажил саблю и остался на месте. Человек с топором уже лез в окно. Оказавшись в комнате, он, однако, сразу изменился в лице, выронил свой топор, заморгал и взмолился:

— Помогите, во имя Неба! — Но с улицы его ударили ножом в спину и оттащили от окна. Одержимые, не делая больше попыток проникнуть в дом, с ненавистью смотрели на одинокого воина. Еще немного — и они, отступив, двинулись прочь по улице.

— Когда-то здесь было святилище, — сказал, подойдя к Антикасу, священник. — Остатки алтаря сохранились в подвале до сих пор. Священные силы не позволяют им войти сюда.

— Кому «им»? — спросил Антикас, спрятав саблю.

— Энтукку. Это бессмысленные существа, живущие лишь для того, чтобы есть. Некоторые полагают, что они рождаются из душ умерших злодеев. Не знаю, правда ли это, но они витают в воздухе повсюду, подобно голодным акулам, и питаются темными страстями одержимых. Юса превратилась в их пиршественный стол и скоро будет опустошена.

— Что делать, священник? Как помочь городу?

— Никак.

Антикас сгреб его за белую рясу и притянул к себе:

— Что-то сделать можно всегда. Думай!

Священник только вздохнул. Антикас отпустил его, и он спросил:

— Ты верующий?

— Я верю в силу своей руки и в свою саблю.

Священник помолчал немного, глядя во мрак.

— Повелителя демонов убить нельзя, ибо он бессмертен. Если ты убьешь занятое им тело, он найдет себе другое. И сила его растет. Ты видел толпу на улице. Всего несколько дней назад энтукку с трудом могли побуждать людей к насилию, но смерть Сканды позволила им овладеть душами целиком. Что ты можешь поделать против такой силищи со своей саблей? Стоит тебе выйти за эту дверь, демоны набросятся на тебя, и великий Антикас Кариос будет бегать вместе с толпой, вопя и убивая.

— Может, оно и так, священник, — подумав, сказал Антикас, — но главный демон, по твоим словам, черпает свою силу в смерти королей. Что будет, если ему не удастся убить третьего?

— Что может помешать ему в этом? Кто в силах противостоять демонам?

Антикас придвинулся к нему и сказал тихо, но так, что священник побелел:

— Еще одно высказывание в этом роде, и я выкину тебя из окна — понял?

— Во имя милосердия… — завел священник, но Антикас оборвал его:

— Милосердие мне не присуще, священник. Отвечай: что будет, если демоны не смогут убить третьего короля?

— Я точно не знаю. Их сила проистекает из предыдущих жертвоприношений. При всей своей величине она все-таки ограниченна. Если их предводитель не совершит третьего жертвоприношения в нужное время, им, думаю, придется снова вернуться в свой мир.

— Что ты подразумеваешь под «нужным временем»?

— Ключом здесь служит расположение планет. Есть чары, которые становятся неизмеримо сильнее в сочетании с нужным порядком небесных тел. Думаю, так обстоит дело ив этом случае.

— Как долго будет сохраняться этот порядок?

— Мне трудно судить, я не астролог — но уж верно, не более месяца.

Канта спустился из своего убежища, и они вместе с женоубийцей загородили выбитое окно перевернутым столом.

— Что вы делаете? — воскликнул Канта, когда Антикас зажег несколько ламп.

— Демоны не могут войти сюда, поэтому можно посидеть и при свете. — Антикас, позвав с собой священника, снова сел за стол. — Мне нужно добраться до моего коня, пока не рассвело. Знаешь ты какие-нибудь заклинания, чтобы помочь мне?

— Нет. Магия не входит в область моих познаний.

— Что же тогда в нее входит?

— Я целитель.

Антикас выругался, подумал некоторое время и сказал:

— Ты говоришь, что это место священно. Почему?

— Я ведь сказал — здесь было древнее святилище.

— Да-да. Но почему оно остается священным? Здесь действуют какие-то чары?

— О да! Многочисленные чары, заключенные в камне стен и дереве стропил.

— А если перенести древний алтарь в другое место, оно тоже будет священным?

— Думаю, что да.

— Пойдем со мной. — Антикас взял со стены одну из ламп, и они со священником спустились в подвал. Там было холодно, и им пришлось пробираться между бочками с пивом, вином и брагой. — Где он, этот алтарь?

— Вот. — Священник указал на камень высотой около трех футов, где было вырезано полустершееся изображение быка. Каменные руки, изваянные с обеих его сторон, тоже сильно обветшали. Каждая из рук держала полумесяц.

Антикас, передав лампу священнику, сходил наверх за топором одержимого и вернулся в подвал.

— Что ты хочешь делать? — испугался священник.

Антикас, пару раз ударив обухом, отколол кусок камня с кулак величиною.

— Ты говоришь, что чары содержатся в камне — может быть, он охранит меня от демонов.

— Не уверен. Это лишь малая частица святыни.

— Делать нечего, священник, придется попытаться. Королева теперь в горах, и ее защищает всего четверо человек.

— По-твоему, пятый как-то изменит положение?

— Антикас Кариос способен изменить любое положение, священник.

С камнем за пазухой он поднялся в таверну и через разбитую ставню выглянул на улицу. Там было тихо. Во рту у него пересохло, сердце стучало часто. Он не боялся никого из живых, но мысль о караулящих снаружи демонах наводила на него страх. Он приготовился отодвинуть стол, и Канта взмолился: