Великое заклятие - Дэвид Геммел

— Не надо! Не ходите туда! — Внутренний голос говорил Антикасу то же самое.

— Я должен. — Он отшвырнул стол и взобрался на подоконник.

Свежий ночной ветер овеял его, и он соскочил наземь. Оставшиеся в таверне торопливо вернули стол на место. Антикас перебежал через улицу в переулок. Не пройдя и ста шагов, он подвергся нападению. Вокруг сильно похолодало, ветер жужжал в ушах все громче и громче, словно рой рассерженных ос. Голову наполнила боль, а камень под камзолом сделался теплым. Антикас споткнулся и чуть не упал. Холод сковывал мозг. Шепот в ушах звучал на чужом для него языке, и все же он понимал его.

«Сдавайся! — шипели голоса. — Сдавайся! Сдавайся!»

Антикас повалился на колени. Ударившись о булыжник, он испытал сильную боль, и она отвлекла его от звучащих в голове воплей. Он сосредоточился на этой боли и на тепле, которое шло от камня.

Ему хотелось бороться с наседающими на него врагами, кричать и буйствовать, но более глубокий инстинкт побуждал его сохранять спокойствие. Море голосов захлестывало его, и ему казалось, что он сливается с ними воедино, разделяя жажду крови, боли и смерти.

— Нет, — сказал он вслух. — Я… — «Кто же я?» — подумал он в панике. Десятки имен, выкрикиваемых голосами, мелькали у него в голове. — Я… Антикас Кариос. Я АНТИКАС КАРИОС! — Снова и снова, как заклинание, повторял он свое имя. Голоса заверещали еще пуще, но вскоре утихли и превратились в смутное далекое эхо.

Антикас поднялся на ноги и побежал. Теперь он стал слышать человеческие голоса — то справа, то слева, то впереди.

Демоны, не сумев его одолеть, пустили в дело послушных им людей, чтобы отрезать ему дорогу.

Антикас, приостановившись, огляделся по сторонам. Слева от него находилась высокая стена с чугунными воротами. Он взобрался по ним, перелез на стену и оказался футах в пятнадцати над землей. По ограде он добрался до увитой плющом стены дома и полез вверх по вьющимся стеблям. На улице под ним уже собралась толпа, осыпавшая его проклятиями. Пущенный кем-то молот стукнулся о стену рядом с его головой. Антикас продолжал карабкаться. Кусок подгнившего дерева выскользнул из-под ноги, но он удержался и выбрался на плоскую крышу. Услышав скрип ворот, он взглянул вниз — несколько человек уже лезли следом за ним.

Крышу освещала луна. Антикас обнаружил чердачную дверь и проник в дом, но внизу по лестнице уже грохотали сапоги. Выругавшись, он повернул назад и добежал до края крыш.

Футах в шестидесяти под ним проходил узкий переулок. Антикас прикинул расстояние до противоположной крыши — десять футов, не меньше. Сам по себе прыжок не представлял для него затруднений, но крышу ограждал низкий парапет.

Отойдя назад, он разбежался, оттолкнулся левой ногой от парапета и полетел через переулок. На один страшный миг ему показалось, что он неверно рассчитал прыжок, но сразу вслед за этим он упал на крышу дома напротив и покатился по ней. Рукоять сабли впилась ему в бок, содрав кожу. Он снова выругался и достал саблю из ножен. Золоченый эфес погнулся, но это не мешало пользоваться клинком.

Чердачная дверца открылась, оттуда выскочили трое. Сабля Антикаса рассекла горло первому. Второго офицер пнул в коленную чашечку, сбив его с ног, третий умер с пронзенным саблей сердцем. Антикас подбежал к двери и прислушался. На лестнице было тихо. Он спустился и оказался в узком коридоре. Лампы здесь не горели, и он шел на ощупь. Наткнувшись в темноте на другую лестницу, он сошел на первый этаж, где в занавешенное окно проникал лунный свет. Антикас открыл окно и с десятифутовой высоты спрыгнул в сад.

Здесь высота ограды составляла не более восьми футов. Антикас вложил саблю в ножны, подпрыгнул, ухватился за гребень стены и подтянулся. Улица внизу была пуста.

Он бесшумно спрыгнул на булыжник и побежал дальше.

На Королевский проезд из всех переулков с криками и воем валила толпа. Антикас перебежал через улицу к дворцовым воротам. Часовые около них стояли, как статуи, не проявляя никакой тревоги. Видя, что толпа сейчас настигнет его, Антикас повернулся к ней лицом.

Но перед самыми воротами одержимые остановились, молча глядя на него.

Часовые по-прежнему не шевелились. Антикас тяжело дышал, позабыв про саблю.

Толпа медленно отошла на другую сторону улицы.

— Почему они не нападают? — спросил Антикас одного из часовых.

Тот повернул к нему лицо с мертвыми глазами и отвисшей челюстью. Антикас попятился прочь.

Своего коня он нашел стоящим на коленях в стойле. Кто-то сменил на нем попону — прежняя была серая, а эта черная.

Когда Антикас вошел, попона зашевелилась, и десятки летучих мышей взмыли в воздух, задевая его крыльями по лицу.

Они поднялись вверх, разместившись на стропилах, и Антикас увидел, что конь мертв.

В гневе обнажив саблю, он направился во дворец. Священник сказал, что повелителя демонов убить нельзя, но он все-таки попытается, да помогут ему все боги на небесах.

Камень у него на груди снова потеплел, и тихий голос сказал ему на ухо:

— Не бросайся так легко своей жизнью, мой мальчик!

— Кто ты? — остановившись, прошептал Антикас.

— Убить его ты не сможешь, поверь мне. Младенец —вот что важнее всего. Спаси младенца.

— Я в ловушке. Если я выйду из дворца, толпа накинется на меня.

— Я охраню тебя, Антикас. За городом ты найдешьлошадей.

— Но кто же ты?

— Я Калижкан, виновник всего этого ужаса.

— Вряд ли я могу тебе доверять после такой рекомендации.

— Знаю, но надеюсь, что сила истины убедит тебя.

— Думается, что выбирать мне не из чего. Веди, колдун!

Повелитель демонов высоко во дворце воздел руки. Опьяневшие, объевшиеся энтукку бесцельно толклись над городом. Но повелитель высасывал из них силу, и они взвыли, снова ощутив голод.

Повелитель демонов отошел от кона и запел. В воздухе перед ним возникло мерцание, он медленно произнес семь заветных слов. Голубой свет ударил из пола в потолок, и пряный аромат наполнил комнату. На месте расписной стены явился вход в пещеру, а за ним — длинный туннель.

Оттуда шел слабый свет, и повелитель демонов простер руки навстречу ему. Черный дым хлынул из его пальцев. Огни в туннеле померкли, дым стал сгущаться, обретая форму.

Высокие воины в темной броне и шлемах с забралами ступили в комнату. Повелитель изрек еще одно резкое слово, и туннель закрылся.

— Добро пожаловать в мир плоти, братья.

— Хорошо опять почувствовать голод, — сказал один из воинов, снимая шлем. Под белыми волосами открылось широкое лицо с безгубым ртом и холодными серыми глазами.