Великое заклятие - Дэвид Геммел

— Нет, милая, не тронут.

— Возьми вправо. — Дагориан, подъехав, взял у Коналина вожжи и перебрался на козлы. — Съезжаем с дороги.

Повозка закачалась на спуске, но Ульменета держала Аксиану крепко. Дагориан направил упряжку к мелкому ручью. Кебра и Зубр переехали на ту сторону, где уже ждал чернокожий. У скалы горел костер. Усталые лошади, подбадриваемые щелканьем кнута, перетащили повозку через ручей.

Ульменета помогла королеве сойти и подвела ее к костру. Аксиана села на плоский камень у огня. Кебра разжег другой костер и стал готовить ужин, дети собирали хворост — все были чем-то заняты. Аксиана смотрела на скалу. Такие же утесы были в Моресе. Она как-то взобралась наверх, но мать выбранила ее за это. Ей вдруг вспомнились кавалеристы, догнавшие их повозку. Куда же они девались? Почему уехали? Она хотела спросить Ульменету, но тут из котла на огне очень вкусно запахло мясом.

Она подошла туда, и лучник, помешивая в котле, взглянул на нее.

— Скоро будет готово, ваше величество.

— Как хорошо пахнет. — Аксиана прошлась по берегу освещенного луной ручья. Камни под водой завораживали ее — они блестели, как бриллианты. Она села и вспомнила, как сидела на берегу в Моресе, опустив ноги в воду. Няня пела ей песенку про дельфинов. Как это там говорилось? Аксиана засмеялась, припомнив слова, и запела:

— Хочу быть царицей морской

— И плавать, играя с волной,

— Под солнцем, под ясной луной.

В кустах зашуршало, и оттуда появилось что-то огромное. Аксиана, весело смеясь, захлопала в ладоши. Какой он большой, медведь, и как полон жизни — не то что те бедные звери, которых привозил с охоты отец. Медведь густо, рокочуще зарычал.

— Что, бурый, нравится тебе моя песенка? — спросила она.

Чья-то сильная рука легла ей на плечо, и Аксиана, оглянувшись, увидела черного воина с горящим факелом в другой руке. Он осторожно поставил ее на ноги.

— Зверь голоден, ваше величество, и ему не до песен.

Воин стал медленно пятиться, увлекая за собой королеву. Медведь двинулся за ними.

— Он с нами идет, — весело заметила Аксиана. Черный выставил вперед свой факел. Слева возник Кебра с наставленным луком, но черный сказал ему:

— Не стреляй.

Справа подошли Зубр и Дагориан. Медведь замотал головой, а Зубр, выйдя ему навстречу с факелом, крикнул:

— А ну пошел!

Удивленный медведь повернулся и ушел обратно в кусты.

— Большой какой, — сказала Аксиана.

— Да, ваше величество, очень большой, — согласился Ногуста. — Давайте-ка вернемся к огню.

Жаркое подали в оловянных мисках, и Аксиана с наслаждением поела. Она спросила вина, но Ульменета, извинившись, сказала, что забыла его взять. Вместо вина Аксиане дали воды из ручья, холодной и вкусной. Ульменета приготовила ей постель у огня, а Дагориан сделал под ней ямку, чтобы живот не мешал. Положив голову на свернутое одеяло, она слушала разговоры у костра. Маленькая Суфия спала рядом с ней, Коналин сторожил девочку, сидя возле.

— Я медведя видела, — сонно сказала ему Аксиана.

— Спи давай, — ответил мальчик.

Зубр подбросил дрова в огонь, Кебра ушел к ручью мыть посуду. Зубр украдкой поглядел на Ногусту — тот сидел тихо, прислонясь к скале. Дагориан с Ульменетой шептались — Зубр не слышал о чем. События этого дня привели его в полную растерянность. Ногуста разбудил их рано, и они поехали обратно в сторону города. «Королева в опасности», — только и сказал черный, а во время скачки разговаривать было недосуг. Зубр был наездник посредственный и лошадей терпеть не мог. Почти так же, как не любил спать зимой на голой земле. От езды у него разболелось плечо, а поясницу так и ломило.

Зубр смотрел на спящую королеву и на детей, которые улеглись рядом с ней. Все это не имело для него никакого смысла. Сканда убит — вот и поделом ему за то, что связался с вентрийцами, а лучших своих солдат отправил домой, Что до разговоров о колдунах, демонах и жертвоприношениях, от них Зубру делалось сильно не по себе. Известно ведь, что с демонами человек бороться не может.

— А дальше что будет? — спросил он Ногусту.

— Ты о чем?

— Об этом вот! — Зубр показал на спящих.

— Доедем с ними до моря и сядем на корабль, идущий в Дренан.

— Вот, значит, как? — рассердился Зубр. — Это когда за нами по пятам идет все вентрийское войско, да еще и демоны в придачу? Самое время навязать себе на шею брюхатую бабу, помешанную к тому же. Да! Забыл упомянуть колымагу, которая ползет, как черепаха!

— Никакая она не помешанная, дубина, — ледяным тоном отрезала Ульменета. — Она пережила сильное потрясение, вот и все. Это пройдет.

— Потрясение, говоришь? А я как же? Меня из армии вышибли — это, по-твоему, не потрясение? Однако песен медведям я пока не пою!

— Ты, насколько я вижу, не беременная женщина семнадцати лет, которую к тому же насильно увезли из дома.

— Я ее из дома не увозил. По мне, пусть возвращается туда хоть сейчас — с тобой вместе, корова.

— Ну а ты что предпринял бы дальше, дружище? — мягко спросил Ногуста.

Зубр опешил. Он не привык, чтобы кто-то спрашивал его мнение, да, собственно, и не имел такового. Он просто обозлился, когда толстуха обозвала его дубиной.

— Поедем дальше без них, и все тут. Она ведь не дренайка, правильно? Они все не дренаи.

— Я дренайка, — презрительно бросила Ульменета. — Но дело не в этом, верно?

— Не в этом? О чем она толкует?

— Дело не в том, кто к какому народу принадлежит, — пояснил Дагориан. — Демоны хотят принести в жертву дитя королевы, понимаешь? И если они добьются успеха, в мире воцарится ужас. Вся нечисть, известная нам из сказок — бесы, оборотни и вурдалаки — вернется назад. Мы должны спасти королеву.

— Спасти? Да ведь нас всего четверо, как же мы ее спасем?

— Сделаем все, что можем, — сказал Ногуста. — Но ты не обязан оставаться с нами, дружище. Ты волен распоряжаться своей жизнью и можешь уехать — цепями тебя никто не приковывал.

Такой оборот разговора Зубру не понравился. Он не хотел бросать своих друзей, и его удивляло, как мог Ногуста предложить ему такое.

— Я не умею карту читать, — пробурчал он, — и не знаю даже, где мы находимся. Я просто хочу знать, с какой стати мы должны возиться с этой девчонкой, больше ничего.

Кебра, вернувшийся с вымытой посудой, не говорил ни слова, но от души забавлялся.

— С какой стати? — вспылил Дагориан. — Как может дренайский воин задавать подобный вопрос? Речь идет о зле, грозящем невинному младенцу! Дело даже не в том, что младенец этот наследник престола и что его мать королева. Долг всех хороших людей — бороться с силами зла.