Спецназ ГРУ в Кандагаре. Военная хроника - Александр Шипунов

Возвращаюсь на сто метров назад, с другим близнецом устанавливаем куст из четырех МОН-50. Разворачиваем их в противоположную сторону. Желая как можно эффективнее использовать наше оружие, мы ставим мины близко к обочине. Направляя их вдоль дороги, простреливаем длинный участок. Промаха не будет. Риск, что наши заряды будут обнаружены разведчиками противника, минимальный. Надежную маскировку из накинутых камуфляжных сетей серо-песочного цвета дополняет большое количество раскидистых кустов, произрастающих вдоль этого участка трассы. Возле зарядов размещаем приборы радиолинии ПД-430, в устройства вставляем питание. Подключаем электродетонаторы, затем вкручиваем их в мины.

После первого подрыва оставшиеся в живых боевики начнут отходить. Необходимо заминировать пути их вероятного отступления. Быстро пересекаем дорогу. Чтобы исключить обрыв линий взрывной волной и осколками от мин направленного действия, отходим на пятьдесят метров, расходимся настолько же в разные стороны. Откапываю лунку глубиной пятьдесят сантиметров, опускаю в нее ОЗМ-72. Пригибаясь к земле, постоянно всматриваясь в темноту, раскидываю на двадцать метров в разные стороны обрывные линии.

Тонкую, едва различимую на ощупь проволоку разматываю очень аккуратно, с предельной осторожностью креплю за кусты, оставляя слабину между петлями, чтобы нить не порвало движением веток при порывах ветра. Возвращаюсь к заряду. Теперь вставляю питание, в электронный взрыватель подключаю детонатор, включаю замедлитель. Наворачиваю взрыватель на мину. Засыпаю лунку песком. Секунду осматриваю место установки, кистями рук провожу по земле, уничтожая следы вокруг. Все это время я нахожусь в предельной концентрации. Мой слух ни на мгновение не расслабляется, прислушиваюсь к каждому подозрительному шороху. Я не дам противнику шанс застигнуть себя врасплох.

Закончив установку, не поднимаясь с колен, чуть выпрямив спину, осматриваюсь в ночной бинокль. Не распрямляясь, крадучись отхожу к дороге. Укрывшись за камнями у насыпи, продолжаю наблюдать в прибор ночного видения. Жду, когда закончит Сергей. Вот и он — осторожно, скрываясь за кустами, подходит ко мне. Встречаемся взглядом. Короткий кивок означает, что все в порядке. Еще раз осматриваемся и быстро пересекаем дорогу.

Выходим к подгруппе обеспечения, расположившейся в больших валунах, раскиданных у подножия нашей горы. Второй близнец уже с ними. Разведчики рады нашему быстрому возвращению. Собравшись с силами, стремительно штурмуем высоту, поднимаемся к группе. Спецназовцы находятся на сотню метров ниже вершины, в «скальнике».

Коротко докладываю командиру: «Установили». У него вопросов нет.

Офицер с радистом и одна боевая тройка остаются в скалах. Большая часть разведчиков поднимается на вершину.

«А поутру они проснулись»

До первых признаков рассвета не больше часа. На вершине нашей горы обнаруживаем три больших окопа. Быстро, при помощи шомполов, осматриваем их на предмет минирования. Все чисто. Сержант Самарский говорит, что уже сидел в них с Козловым несколько месяцев назад. Показывает, где расположиться расчету автоматического гранатомета. Одна тройка садится в тылу у группы, с их позиций ущелье не просматривается. Зато уверенно контролируется пологий подъем на вершину.

Два тяжелых ночных перехода измотали группу. Выставив охранение, мы долго спим. Утреннее октябрьское солнце ласково греет. Ожив после отдыха, пока не установилась жара, спецназовцы готовятся к днёвке. Во время завтрака стараюсь съесть то, что в пекло не полезет в горло. Куском галеты из обойной муки вылавливаю из консервной банки плавающие в растопленном жиру куски свиного фарша.

Командир еще раз осматривает позиции, проверяет, не упустил ли чего в темноте. Высота господствующая, что вселяет уверенность. Дорога просматривается полностью на всем ее протяжении по дну ущелья. Позиция наша отличная. Мы выполнили часть своей работы: скрытно выдвинулись и выгодно расположились, установили мины. Теперь остается только ждать наступления следующего акта.

В бинокль долго рассматриваю наиболее опасные участки — две скалы на входе в ущелье со стороны горы Торгар и противоположную часть хребта. Пытаюсь выявить наиболее пригодные для тяжелого вооружения позиции. Анализируя место установки мин, еще раз мысленно прокручиваю в голове порядок своих действий, если пойдет машина. Пока все спокойно.

Но ощущение безопасности на войне обманчиво. Расслабление может привести к серьезным, непоправимым последствиям. Безмятежное настроение обрывается стремительно. Между укрытий спецназовцев быстро пробирается боец — посыльный от командира. Он на мгновение останавливается возле каждого окопа, коротко бросает команду предупреждения: «Народ! «Духи»! Внимание! Не высовываться!»

Серега лежит на спине, до него доносится переданная приглушенным голосом тревожная новость от соседей. Не переворачиваясь на бок, напрягая пресс, он рывком отрывает плечи от земли и садится, согнув туловище. Тут же бросает тело назад, затылком ударяясь о дно окопа. В его глазах испуг.

Мое сердце как будто оборвалось. Хватаю автомат. Не высовывая головы, прильнув к щели между камней, уложенных на бруствере окопа, наблюдаю, как в трехстах метрах на соседнюю сопку выходят два вооруженных боевика. Они одеты в темно-коричневую одежду. Это пулеметный расчет. Позиция выносного поста группы проводки «караванов» подготовлена заблаговременно. Из камней бородачи достают заранее припрятанную треногу со станком, из тайника извлекают цинки с патронами. Вскоре на гору поднимаются еще двое. За плечами второго торчит зачехленный ствол. «Духи» сноровисто разворачивают «дегтярев-шпагин-крупнокалиберный». ДШК — типичное оружие огневой поддержки бандформирования. Меня греет мысль, что мы пока не обнаружены.

Мятежники беззаботно расхаживают по вершине, потягиваясь, разминают затекшие после перехода плечи и руки. Ветер, треплющий их одежду и развевающий длинные концы темных головных уборов, доносит до нас обрывки фраз и громкий смех.

Еще раз из уст в уста по нашей вершине пролетает негромкий приказ: «Не высовываться!»

Команда выполняется разведчиками безукоризненно. Все отчетливо видят черно-графитное дуло смертоносной машины. Слава богу, пока ствол калибром 12,7 мм направлен не в нашу сторону. Спецназовцы затаились. Хотя мы надежно укрыты от огня в окопах, в случае если пойдет машина, сработать неожиданно боевики нам не дадут. Вся наша операция находится под угрозой срыва. С тревогой ожидаем начало трагической развязки. Командир группы, учитывая обстановку, запросил помощь.

«Грачи» прилетели

— «Грачи», «грачи» идут! — приглушенный шепот разнес радостную новость среди окопов.

Я кручу головой, пытаюсь первым найти в небе пару самолетов. Как мало нужно человеку для счастья! Сергей так же возбужденно всматривается в небо. На его лице улыбка, рот растянут до ушей. А жизнь-то налаживается! Скоро на приличном удалении едва различаем в небе две точки. Пара Су-25 барражирует над нами. Это ведь настоящий летающий танк. Штурмовик закован в броню и имеет мощное вооружение. Сколько раз их точные бомбоштурмовые удары выручали нас в критические минуты боя. Слышен удаленный завораживающий гул самолетов. Теперь все что нужно — грамотно навести их на цель. Настал час расплаты, у «духов» нет шансов на спасение. Вслушиваюсь в негромкие, четкие указания и команды, струящиеся из офицерской «Ромашки». Еще раз отмечаю: «Война — это наша работа!»

Пара «сухих» вываливается неожиданно для всех. Отвесно пикируя, самолеты стремительно снижаются, заложив глубокий вираж, поспешно уходят вверх. Догадываюсь: пошли РБК — разовые бомбовые кассеты.

Коротко звучит команда: «Всем пригнуться!» Боевики сгрудились возле пулемета, замешкались в нерешительности. Не веря, что это все в их честь, притихли. Прикрывая ладонями от солнца глаза, они наблюдают за пируэтами недосягаемых, ненавистных им шурави. Огненный смерч, высекая пламя из земли, вылился на вершину и разметал их тела. Клубы дыма рассеялись. Покореженные останки пулемета громоздятся как надгробье…

Выполнив задачу и проконтролировав результат, дежурные «ангелы» ушли на базу.

Эвакуация с приключениями

Вертолет неторопливо вплывает внутрь ущелья. Плавно спускается на площадку, обозначенную наземным сигнальным дымом оранжевого цвета. Я стою в ее начале. Дополнительно жестами, скрещивая и разводя руки над головой, привлекаю внимание пилота. Командир смотрит на меня немедленно опускает машину. Вдруг неожиданно, добавив газ, взревев, вертушка взмывает на несколько метров вверх и, не меняя курса, проходит над нашими головами, двигаясь вперед. Через сто метров, перелетев дорогу, зависает для посадки. Мы с братьями с ужасом переглядываемся. Машина опускается на установленное нами ночью минное поле. Часть группы, не дожидаясь команды, торопливо плотной колонной семенит к вертолету. Видя необратимость предстоящей трагедии, я, разрывая голосовые связки, захлебываясь от натуги, ору: