След «Семи Звезд» - Андрей Чернецов

неизвестно. А фирма наша располагает филиалами во многих странах, и речь идет об огромных ценностях – художественных и материальных. Пока будет идти следствие, пока начнется розыск этих самых наследников – всякое может случиться, а спрос, если что, с меня. Так не могли бы вы, так сказать, в частном порядке держать меня в курсе?.. Ничего противозаконного…

– И, конечно, размер вашей благодарности не будет иметь границ? – справился Вадим.

– Нет, отчего же – границы будут. В разумных пределах я готов компенсировать… Заметьте, я не предлагаю взятку – меня интересуют лишь вопросы, касающиеся имущества, – торопливо молвил Жан Демьянович.

– И сколько – для начала?

– Сейчас, видите ли, у меня нет нужной суммы, но в качестве задатка – тысяча долларов сойдет?

– Допустим, – неопределенно высказался Савельев.

Только Толстунов сунул руку во внутренний карман пиджака, как в следующую секунду сердце майора екнуло, потому что в комнату без стука ввалился Зайцев.

– Вадим Сергеевич, – лейтенант был слегка взволнован. – Мы там нашли тайник!

Увидев сдвинувшуюся на шарнирах стенную панель, Вадим понял задумку неизвестного архитектора, и не мог ею не восхититься.

При ремонте особняка строители чуть сдвинули внутренние перегородки, проведя новый коридорчик. В результате архитектурных ухищрений образовалось секретное помещение, найти которое можно было только или тщательно промерив все стены, или по чистой случайности – как это и произошло.

– Я просто случайно увидел, – взволнованно жестикулировал Зайцев. – Смотрю – щель. Думаю – вроде непорядок, может, что прятали внутри, а там целая комната.

…Переступая порог, майор ожидал увидеть все, что угодно. Черный алтарь, залитый потеками жертвенной крови и увенчанный рогатым черепом. Склад нацистских мундиров и знамен, с портретом Гитлера в рост человека. Груду ворованного антиквариата. Наконец – камеру пыток, увешанную разнообразной садомазохистской атрибутикой. Но ничего этого не оказалось.

Стены были покрашены салатной краской, а полы выложены зеленой под малахит плиткой. Освещался маленький зал несколькими бра в зеленоватых же плафонах. Узкая койка у стены, с надувным матрасом. Простой стол, на котором стояли огарки разноцветных свечей и какие-то лампадки. Табурет. И больше ничего.

Непонятно. Вадим подошел к столу.

Свечи. Судя по виду, самодельные; синие, красные, черные… Черных особенно много. В чашечках лампадок на дне оставалась пахучая жидкость, в которой плавали полусгоревшие фитили. Ароматические курения – догадался Вадим. Он что, медитировал тут или молился? Савельев взял лампадку, принюхался – запах был острый и тяжелый, похожий на аромат церковного ладана. От него засвербило в носу, как от шампанского.

Тут майор заметил стоящее на краю стола маленькое зеркальце странного черного цвета. Сыщик прикоснулся к тонкой каменной пластинке, взвесил ее на ладони… Посмотрел в антрацитовую глубину. И… словно что-то непонятное обрушилось на него, нахлынуло со всех сторон.

Из-за блестящей черной грани на него смотрел он сам, Вадим. Но почему-то не в пиджаке, а в форме подполковника ВДВ, да еще старого образца. Потом – в гражданской одежде, у какого-то коттеджа. Потом – страх ожег его неробкую душу – полусгнивший труп, пролежавший многие месяцы под дождем и солнцем, в истлевшей камуфляжной форме, в каких-то горных зарослях. И он точно знал – чей это труп.

Все три картинки промелькнули в глубине черного камня, кроме которого, казалось, в мире ничего не было.

– Вадим, Вадим, что с тобой?! – Борисыч тряс его за плечо. – Ты как неживой стал!

– Да нет, ничего, – следователь поставил зеркало на место, изо всех сил делая вид, что с ним все в порядке.

– Ладно, ждем труповозку, опечатываем помещение – и по домам.

Когда, сдав покойника, они разошлись, было уже сумеречно.

Сыщик доехал до станции метро «Красные Ворота» и переулками направился к дому.

Он любил этот район, где жил и вырос, когда-то зная каждый двор и каждый дом от Садового до Бульварного кольца… Тут прошло его детство – в старой шестиэтажной школе с небольшим сквериком, где на переменах они лазали по деревьям, изображая индейцев. А вон там стояло здание военного комиссариата, откуда Вадим уходил в армию.

Странно все же – ведь скажи ему тогда – даже во дворе того самого военкомата, что он будет расследовать убийство миллионера да еще гомосека – не поверил бы не в жизнь.

Но как же он сегодня оплошал, чуть ведь не влип! Хорошо Зайцев не застал шефа, которому жирный бизнесмен протягивает взятку в штуку баксов.

Вадим и сам теперь не знал – взял бы он деньги или нет. По нынешним временам, безгрешность милиционеру не только не нужна, но даже и вредна чем-то. Не для карьеры, а для работы. «Нетрадиционные методы защиты законности» – как выражаются американские коллеги.

А Вадим был все-таки человеком своего времени. Хотя, пожалуй, кое-кто из коллег посмеялся бы над тем, что он получил от щедрот публики.

Замдиректора медицинского центра подарил ему пожизненную семейную страховку на лечение от всех болезней. Этого талантливого онколога он, вопреки убеждению подчиненных и начальства, спас от камеры пожизненного заключения, куда тот должен был попасть как маньяк-расчленитель. (И попутно, получив ножевую рану в бедро, задержал настоящего преступника – санитара морга того самого центра.)

Столичный музейный работник, обвиненный в краже монет из запасника, предложил Савельеву бесплатный пропуск в любой музей страны.