Пришествие драконов. Начало. - А. Лейк

Прежде чем онеметь от боли, она успела выкрикнуть:

— Должен сам знать, если ты такой умный!

Но надменное лицо ее мучителя оставалось спокойным. Ему не было дела до ее слов, поэтому она умолкла и стиснула зубы, чтобы не кричать от боли.

Поняв, что не дождется ответа, он прервал допрос и затянул речитатив, раскачиваясь и то и дело пропадая из поля ее зрения. Она догадалась, что слышит заклинание, которому не было конца. Хрустальный меч запульсировал в такт заклинанию, и Элспет стали покидать силы, словно вымываемые рекой боли. Долго ли она выдержит эти мучения? Страх давно покинул ее, оставалась одна ярость. Надо же было так глупо попасться!

Но вот заклинания вдруг прервались. Элспет пришла в сознание и даже осмелилась приоткрыть глаза. Но стоило ей пошевелить головой — и от сжимавшего лоб обруча по позвоночнику волной пошла нечеловеческая боль. Оргрим по-прежнему нависал над ней, но, казалось, впал теперь в транс: он смотрел в пустоту и что-то бормотал себе под нос. Элспет попыталась сосредоточить всю свою волю в руке, сжимавшей меч. От усилия руку и плечо пронзила режущая боль, и она не удержалась от вопля. Ей оказалось не под силу даже чуть-чуть приподнять чудодейственное оружие. «Отец, помоги!» — промелькнуло в голове.

И вдруг у нее внутри раздался голос. Казалось, обрела дар речи ослепительная белизна самого меча с острыми ледяными краями. Голос был старческий и до боли знакомый, словно он звучал в душе у Элспет всегда.

«Так ему мечом не завладеть! — Слова хрустели, как ледяная корка на пруду зимней порой. — Он просто погубит нас. Существует единственный способ, каким герой может завладеть хрустальным мечом».

«Как это? — взмолилась Элспет. — Помоги мне, молю!»

«Ты должна захотеть расстаться со мной, — ответствовал голос. — Но ты этого не хочешь, ведь так, Элспет?»

Оргрим скорчил гримасу и содрогнулся всем телом. Его взгляд снова вонзился в глаза Элспет.

— Тебе не удастся отнять его у меня! — крикнула она.

Его взгляд стал каменным.

— Если ты меня убьешь, то меч тоже пропадет. Я должна отказаться от него по своей воле. Это значит, что меня нельзя связывать, нельзя причинять мне вред. Если ты превратишь меня в калеку, чтобы завладеть мечом, то и меч изувечишь.

Оргрим прищурился, потом кивнул:

— Что ж, в моем распоряжении есть и другие способы.

Он ослабил петлю у нее на шее и освободил от пут ноги. Элспет не смогла стоять и осела наземь. Чудом сохраняя сознание, она удивилась, что меч не поранил ее до крови, хотя больно полоснул по коленям.

Она лежала, как мертвая статуя, снова мечтая о смерти. Но умереть ей не дал опять раздавшийся внутри голос:

«Вставай, вставай! Мне нужна твоя помощь!»

У Элспет закружилась голова. Когда Оргрим отвернулся, чтобы выбрать новое пыточное приспособление, она сделала попытку подняться.

— Ты отдашь его мне добровольно? — спросил Оргрим, оборачиваясь. В его голосе уже звучало торжество.

— Я этого не говорила, — ответила она, в то время как голос понукал ее: «Вставай!»

Медленно подобрав под себя ноги, она встала на колени. Как ни странно, ноги держали ее, хотя руки дрожали от слабости. «Меч, — мысленно произнесла она, — теперь ты должен мне помочь».

«Помогу! — отозвался меч. — Рази!»

Элспет взмахнула мечом и опустила его Оргриму на голову. Удар застиг его врасплох, меч разрубил висок. Нанести второй удар она не успела: подскочив к жаровне в углу, он запустил голую руку в тлеющие угли.

Элспет в ужасе увидела в руке колдуна его собственный меч, раскаленное полотно которого горело синим пламенем.

— Ты совершила глупость, девчонка, — проговорил он. — Придется тебя прикончить.

Элспет чувствовала, как пульсирует в ее руке хрустальный меч. «Помоги!» — взмолилась она.

Наконец-то меч стал ей помогать. Он вел ее, а она только следовала за ним, делая выпады и нанося удары. Оргрим зашатался.

Победа? Но нет, то была обманная уловка. В следующее мгновение он обрушил на нее свой меч с сокрушительной силой и разрубил ей правое плечо.

Едва не теряя сознание от боли, она попятилась. Оргрим преследовал ее с проворством змеи, нанося неожиданные жалящие удары. Элспет умудрялась отбивать их, но тошнотворная боль ослабляла ее руку при ударах двух мечей. Она отступала, отбивая его удары, все хуже вынося боль от раны. Хрустальный меч по-прежнему вел ее руку, но она чувствовала, как иссякает и его сила.

Его или ее? В этом некогда было разбираться.

Собрав последнюю волю, она сделала выпад и, найдя лазейку в обороне Оргрима, рубанула его по ноге. Свободной рукой он схватил ее за раненое плечо и швырнул на спину. От боли у нее хлынули слезы из глаз. Он навис над ней, не давая шевельнуться.

Последним, что она увидела, был опускающийся на нее вороненый меч.

Глава девятнадцатая

У Эдмунда заходил ум за разум. «Белый Хвостик», — произнес насмешливый голос. «Белый Хвостик»… Таким прозвищем называл его один-единственный в целом свете человек, сравнивавший его с гусятами на озере, — дядя Аэлфред. Высокий красавец Аэлфред, собиравший с Эдмундом ежевику, обещавший посвятить его в захватывающие тайны… Дядя Аэлфред, отправившийся в Галлию, когда решил, что его честолюбие не может быть удовлетворено при царствовании зятя… Дядя, просивший мать Эдмунда прислать к нему племянника, когда тот подрастет. Аэлфред — единственный в целом свете человек, которому его мать могла со спокойным сердцем доверить сына, мелькнуло у Эдмунда в голове.

Как мог Аэлфред обернуться Оргримом? Разве человек способен превратиться в полную свою противоположность?

В голове у Эдмунда стремительно проносились противоречивые мысли. «Быть может, моя матушка была ослеплена любовью к брату, быть может, батюшка слишком подолгу отсутствовал и не мог прозреть правду, но сам-то я должен был догадаться! Все признаки были налицо, не хватало только зоркости!»

Он вспомнил холодный и насмешливый дядин взгляд, смех, которым тот встречал все его попытки произвести впечатление. На прогулках Эдмунд карабкался на самые высокие деревья, находил самые недоступные местечки, чтобы схорониться, когда они играли в прятки среди вязов. Но Аэлфред всегда мигом находил его. «Он годами пользовался моим зрением! — дошло до Эдмунда только теперь. — На мне он оттачивал свое мастерство Провидца». Эта мысль привела его в ярость, он вскочил, выудил из сена пожалованные Клуараном лук и колчан со стрелами и, как ужаленный, выскочил из сарая.

Менестрель давно скрылся. Эдмунд озирался, соображая, в какую сторону бежать. Ему надо было вернуться на площадь, а дорога на северо-восток увела бы его совсем в другую сторону. Нет, лучше попасть к северным воротам и там определить, как добраться до жилища отшельника.