Два часа до конца света. Том II - Виктор Маршанский

Григорий в очередной раз усмехнулся.

— Бросьте, — ответил он, включая дворники за секунду до того, как на лобовое стекло упали первые капли осеннего дождя, — я честный контрабандист, а не жулик из Комитета.

* * *

Окраина самарской области, 23:45

Босые ноги Веры ступали по холодной земле кладбища, простирающегося во все стороны до самого горизонта. Несколько сотен сеансов смещений, через которые прошло тело за последние несколько часов, сделали девушку ещё более худой и изнемождённой на вид. И всё же, сила тлеедов, казалось, возрастала с каждым шагом, в ответ на усталость, заполнявшую её колени.

Ведьма вряд ли смогла бы решиться на побег из Фонда, если бы не открывшаяся ей способность к разделению сознания и тела. Странная метаморфоза, проводимая тлеедами всякий раз, когда ей требовался доппельгангер, оставалась для ума непостижимой. И чтобы быть уверенной в том, что девушку не постигнет та же участь, что и старшую сестру Эрион, она сперва наведалась в дом сестры Полдень.

Скорость с которой Вера читала слова оставляла желать лучшего. Живя среди людей, она неплохо научилась разговаривать, но вот с чтением слов длиннее шести букв были трудности. Тем не менее, ведьма была достаточно сообразительна, чтобы не дать подоспевшим силовикам поймать её. Схватив несколько нужных книг, она телепортировалась кварталом севернее, а оттуда через Волгу, в чащу леса. Беспокоится о имуществе сестры Полдень не было времени, да и что эти солдафоны могли бы отыскать среди хранилищ засушенных трав? Конечно, самое ценное хранилось в кладовой, но чтобы получить доступ к тайным её версиям нужно было владеть весьма изощрённой тауматургией, которую в своё время отчаялась постичь даже Полночь.

Среди взятых книг был описанный выше сборник сказок, который ведьма намеревалась отдать Фонду взамен информации о Константине, а две другие были своеобразными учебниками для продвинутых тауматургов. Сборник сказок не жалко было отдать, так как он содержал в себе былины, произошедшие настолько давно, что Фонд вряд ли сможет обратить полученные знания против рода носителей. Хотя она уже представляла, в какую ярость впадёт её мать, когда узнает об этом.

Из остальных книг Вера вычитала о высокоуровневых дисциплинах, в том числе, способности к созданию двойников. Так она узнала, что может создавать свои копии только в числе, не превышающих двух. С каждой следующей копией возрастает риск выпадения в неконтролируемый цикл. В целом, вопрос «деления» сознания не изучен до конца, о чём прямо говорилось в книге, и Вера дала себе обещание, что рассмотрит тему тщательнее, как только ей удастся вызволить Константина и Полдень.

И если с Константином было всё более-менее ясно, то со старшей ведьмой всё обстояло значительно сложнее. Проклиная своё нежелание учиться быстрому чтению, Вера раз за разом перечитывала предложения в книге, которые упрямо не желали передавать разуму скрытый в них смысл. Справедливости ради, следует отметить, что и более образованному человеку этот текст дался бы непросто.

Из справочных материалов Фонда, которые тот получил «в наследство» от Отдела «П», можно было узнать о т. н. тауматургии четвёртого порядка — по сути, манипуляциями с реальностью. Из-за недостатка информации, подобные магические выкрутасы до сих пор трактуются с припиской «навесить на это якоря Скрэнтона и забыть», но на самом деле отличие высокоуровневой тауматургии от конструкции реальности весьма разительны.

Создание двойников, к примеру, является метафизической проекцией, и даже имея дело с тысячей копий, вы можете устранить их все, уничтожив оригинал. Количество копий ограничивается лишь уровнем развития сознания оригинала. Двадцать два миллиарда этажей, простирающихся под Комплексом — вещь куда более серьёзная.

Дисциплина, позволяющая раздвигать границы имеющегося пространства, в том числе с последующим копированием, прекрасно ложиться на такое естественное свойство Земли как завеса. Являясь по сути огромной метафизической корзиной для мусора, завеса скрывает за собой не только пресловутое войско Мнемогемногна, но и множество других интересных вещей. Изобретение астатно-шихтовой линзы открыло человечеству целый мир поверх мира, и Блуждающая Ржавчина была лишь верхушкой айсберга. В 1962 году Отдел истребил целый СвОр, державший под завесой несколько складов, набитых разной аномальщиной, а под Петербургом до сих пор лежит безымянный квартал с двумя десятками жилых этажей, населённых непонятно кем.

Разумеется, тайны России волновали Веру меньше всего. В книге её интересовала только одна вещь связанная с завесой, а именно дисциплина люра. Люр — это та часть завесы, которая в конкретный момент управляется силой тауматурга. Если представить завесу как тонкое покрывало, оборачивающее Землю, то люр — это крохотный детский шалаш, сделанный из нескольких палок с накинутой на него одеялом.

Когда Вера пришла в себя в Зоне 112, у неё было не так много времени, чтобы обдумать всё произошедшее с ней, однако его было достаточно, чтобы связать два и два. Листая книгу, она параллельно с этим вспоминала столкновения с Ржавчиной, в процессе которых разум ведьмы на короткий миг оказывался по ту сторону завесы. Каждый раз это событие сопровождалось лёгкой дереализацией — сознанию было сложно ориентироваться в реальности, даже если она смещена всего на долю метафизической единицы. Это объясняло, почему оказавшись после смерти на кладбище ведьма не могла вспомнить своё имя. Осознание этого факта породило волну презрения и негодования. Кладбище являлось люром сестры Полдень!

И это объясняло, откуда у матери была чёртова коробка кассет со всеми этими ужасными записями пыток. Очевидно, вытаскивая сестру из застенок Зоны, Полдень прихватила ещё и её бывшего кавалера, — по совместительству отца Эрион, и работника Отдела «П», — который, судя по всему, в этот момент держал в руках эту грёбаную коробку. После чего, в качестве мести, этого злодея поместили в специально созданный люр, в котором он на протяжении многих десятилетий хоронил пустоту, раскапывая и закапывая могилы, вновь и вновь, непонятно только, зачем. Именно обрывок его личности повстречался Вере, когда она умерла и её сознание возникло в виде двойника на территории кладбища. Как и почему доппельгангер ведьмы оказался в люре сестёр после того, как Эрион сожрала половину её внутренностей, оставалось загадкой, которую Вера планировала выяснить во что бы то ни стало.

— Чем бы не являлся люр, — решила Вера, — соваться в него будучи оригиналом не стоит.

И вот, она здесь, на кладбище пустых могил.

По чёрному небу прокатился гром. Несколько вспышек молний озарили холодным светом безжизненную землю. Громадные тучи низвергли потоки ледяной воды. Под ногами вскоре зажурчали ручьи, а ступни Веры с хлюпаньем утопали в грязи