Аптека сердечных дел семьи Ботеро - Ли Сонён

Суэ повезло, в тот момент устройство оказалось разблокировано. В списке контактов дочери она была записана как «Старая лиса».

А что она писала о матери в дневниках, когда была подростком! Каждая страница пестрела оскорблениями в ее адрес. Суэ время от времени размышляла о них с дочерью, пыталась разобраться, когда все-таки что-то надломилось в их отношениях. Когда Хёсон не было рядом, женщина ощущала вину перед ней. Но стоило дочери появиться, Суэ тут же начинала злиться. Она постоянно думала о том, что вся ее жизнь пошла прахом из-за этого ребенка. Говорят, что родители и дети связаны невидимой нитью. Может, между ними с самого начала не было этой нити? Будучи беременной, Суэ уже считала ребенка обузой на всю жизнь. Она не смогла нормально доучиться в старшей школе и сдала экзамены на аттестат экстерном. Университет? На позднем сроке она отказалась от этой идеи.

О родах Суэ вспоминала с содроганием. Шейка матки никак не могла раскрыться. Двадцать три часа Суэ страдала от боли. Лучше бы тогда она просто умерла, но она терпела ради ребенка. Надеялась, что у нее родится ангел, прекрасный младенец, похожий на тех, которых показывают по телевизору. В реальности все оказалось по-другому. Суэ потеряла дар речи, когда увидела нечто, завернутое в одеяльце. Неужели этот красноватый, скукоженный, морщинистый пришелец и есть ее малыш?!

Суэ росла красавицей с самого детства. Все, кто видел ее хоть раз, в один голос заявляли, что она будущая Мисс Корея. Как возможно, чтобы внутри нее выросло такое чудовище? Она закричала, чтобы от нее убрали этого маленького монстра, и стала умолять вернуть ее настоящего ребенка. Медицинский персонал недоумевал, не понимая, как унять Суэ. Позвали супруга. Как только он забежал в родильную палату и застыл в растерянности, все рассмеялись. Ребенок был копией отца, ни капли не похож на мать. Истерика Суэ сошла на нет, а затем переросла в отчуждение. Она не была рада рождению дочери. Дома Суэ относилась к ней все так же холодно, с раздражением глядя, как малышка кривит свой красный ротик в плаче.

– Мамочка, что же вы не даете ребенку грудь? Вон как изводится, есть хочет, – делала ей замечания медсестра.

Суэ была еще слишком юной, чтобы называться чьей-то матерью. Медсестра прижала «маленькое чудовище» к груди Суэ и помогла добраться до молока. Набухшие ореолы болели, даже если их не трогали. Малышка, причмокнув губками, ухватилась за сосок и изо всех своих силенок начала сосать молоко. В своем упорстве она была похожа на демона из какого-то фильма ужасов, и Суэ тут же уронила ее на кровать.

– Вы что творите?

Медсестра сильно удивилась, прижимая к себе малышку. Суэ закрыла уши, чтобы не слышать громкие завывания.

– Вы еще слишком молоды, но даже дикие звери относятся к своим детенышам с нежностью. – Медсестра вздохнула, укачивая на руках плачущую девочку.

Этим и другими плохо скрываемыми упреками Суэ как будто насильно заставляли исполнять роль матери – так она думала. С того случая из-за боли в припухших сосках она никогда не кормила дочь грудью. Когда Суэ разглядывала девочку, в ее голове появлялись лишь откровенно пугающие мысли.

Пусть без материнской любви, но малышка подрастала. Суэ тогда готовилась к поступлению и чуть не сошла с ума от назойливого плача. Муж заперся в подвале, импровизированной лаборатории, и делал вид, что домашняя рутина его не касается. Как-то раз она взяла ребенка и отнесла в интернат, а когда вернулась, поняла, что дома стоит блаженная тишина. Тогда муж вылез из своей лаборатории, отыскал малышку и впервые в жизни отвесил Суэ звонкую пощечину.

Девочка продолжала громко завывать. Она прекрасно развивалась – вскоре после рождения весила уже четыре килограмма. В восемь месяцев сделала свои первые шаги. Похоже, ей не хватало двойной порции молочной смеси, и она усиленно пыхтела, пытаясь до капли высосать ее из бутылочки. Верхние зубы тоже прорезались у нее раньше, чем у других детей, – она то и дело прокусывала ими соску-пустышку. Кто-то даже сказал Суэ, что ее дочь настолько необычная, что ее ждет великое будущее, но молодая мать лишь нахмурилась и покачала головой.

Вскоре упорная учеба принесла результаты – Суэ поступила на фармацевтический факультет. Выбрав это направление, она отказалась от мечты стать певицей или ученым-исследователем. Эксперименты мужа шли довольно медленно, поэтому она решила, что ей необходима профессия, которая сможет ее прокормить. Супруг не обращал внимания ни на что вокруг, только шатался туда-сюда, как маятник: из дома на работу в образовательный центр и обратно, в свой подвал. Суэ оставляла дочку соседке, а сама ходила на занятия. Естественно, в скором времени они с соседкой сдружились.

– Ты знаешь, это случилось, когда дочке еще не исполнился год. Захожу в ее комнату и вижу, что она забралась на перегородку кровати и уже перетаскивает вторую ножку на внешнюю сторону, вот-вот упадет. А кровать высокая, знаешь, такая, с деревянными решетками?

– Знаю, они дорогущие.

– Угу, учитель купил… То есть я хотела сказать, мой муж. Только представь, как разыгралась дочка, если она перелезла через перегородку.

– Какой ужас! Это ведь так опасно. Ты, наверное, жутко перепугалась! – взволнованно воскликнула соседка.

– Да что опасного?.. Просто немного стало не по себе.

– Представляю, какой страх! А что Хёсон?

Причитания соседки раздражали. Суэ в разговоре никак не могла добраться до того, что ее действительно беспокоило.

– Я схватила ее на руки, отреагировала автоматически. И только когда снова положила Хёсон на место, осознала, чтÓ могло случиться, если бы я зашла в комнату на секунду позже.

– К счастью, ты пришла вовремя. Видимо, сработало материнское чутье.

Соседка считала, что глубже чувства, чем материнская любовь, в человеке не бывает.

– Не знаю, к счастью ли. Я просто не понимаю, почему вдруг начала думать о том, что случилось бы, если бы я опоздала.

Суэ не смогла до конца высказать все свои чувства. Соседка смотрела на нее со смущением. Только в тот момент Суэ поняла, что женщина, которую она считала близкой подругой, не является ее единомышленницей. Для нее Суэ словно инопланетянка из другой Вселенной.

– Вы, молодежь, порете несусветную чушь… Как можно так относиться к своему драгоценному ребенку?

Соседка хотела продолжить свою мысль, чтобы забыть о словах молодой мамочки, но не смогла. Почему в основе материнства всегда лежит жертвенная любовь? Суэ не под силу было это понять. Стоило ей сделать или сказать что-то, что не вписывалось в общепринятую картину мира, на нее смотрели как на прокаженную. Она обижалась на людей. Ей было