БЕЛЫЕ ГЕНЕРАЛЫ - Алексей Шишов

Англичане были настроены не столь радикально, они допускали возможность торговых и дипломатических отношений с большевиками. Колониальная империя видела в России конкурента. Англичанам нужна была слабая и раздробленная Россия, которая отказалась бы от Туркестана и Закавказья, от нефтеносных районов Каспийского моря. Англичане готовы были признать большевиков, если те признают независимость этих регионов.

И все же Франция настояла на вооруженной интервенции. 13 ноября 1918 года было подтверждено соглашение между западными странами о разделе России на «сферы интересов». Французы взяли себе Украину и Крым, а также Донецкий бассейн, куда еще до революции вложили много денег. Англичане прибирали к рукам нефтеносные районы Кавказа. В ночь с 15 на 16 ноября эскадра союзников вошла в Черное море. В конце месяца она появилась в портах Новороссийска, Севастополя, Одессы. Было опубликовано «Воззвание держав Согласия к населению Южной России»: «Ставим в известность население, что мы вступили на территорию России для восстановления порядка и для освобождения ее из-под гнета узурпаторов-большевиков».

Большевики и их противники в России как бы поменялись местами. Теперь на поддержку прежних национальных, патриотических сил пришли иностранцы, а «ненациональное», по определению Деникина, правительство большевиков стремилось вытеснить их, что совпадало с пробуждавшимися объединительными тенденциями русского народа. И у белых, и у красных, как ни странно, царило ликование. Большевики дождались, как им казалось, европейской социалистической революции; развал Австро-Венгрии, падение режима в Германии — еще немного, и «весь мир насилия» будет разрушен. Белые дождались союзников, которые просто обязаны были спасти Россию (иначе никто тогда в Добровольческой армии и не думал, поскольку ни о каких секретных соглашениях о разделе России на «сферы интересов» не знал), и союзники, казалось бы, взялись за дело серьезно. Английские, французские, греческие дивизии стали высаживаться на Черноморском побережье. Многие российские политики бросились в тот момент «под крыло» к Деникину. Крупная украинская буржуазия презрела и своего гетмана и многочисленных «батьков», выделила Деникину на армию 5 млн и обещала по 2 млн впредь ежемесячно. Гетманское правительство звало «добровольцев» в Харьковскую и Екатеринославскую губернии. Шел нажим на донского атамана Краснова.

Внешне все выглядело как нельзя лучше: 23 ноября союзный флот вошел в Новороссийск, почетный караул из офицеров Корниловского полка встретил союзническую миссию, представитель которой возгласил: «Да здравствует единая, великая, неделимая Россия!». 28 ноября в Екатеринодар прибыл английский генерал Пуль, заявивший: «Я послан своей страной узнать, как и чем вам помочь», и поставил перед антибольшевистскими силами три задачи: единое командование, единая политика, единая Россия.

Но первые взаимоотношения союзников с «добровольцами», кубанцами и донцами, проводившиеся по инициативе союзнического командования, еще не отражали официальной точки зрения всего политического руководства Антанты. Деникин впоследствии упрекал союзников, что, «оторванные от своих центров, они предпринимали некоторые серьезные дипломатические шаги на свой страх и риск в твердом убеждении, что эти шаги будут одобрены их правительствами и получат реальное осуществление.

Назревала большая и трагическая по своим результатам мистификация».

30 ноября 1918 года военный министр Великобритании У.Черчилль был вынужден сообщить своим представителям в России, что из-за революционных и антивоенных настроений в войсках Великобритания будет продолжать оккупацию своими силами лишь железной дороги Баку — Батум и удерживать Мурманск и Архангельск, а в остальном ее участие в интервенции будет состоять в снабжении материально-техническими средствами белогвардейских армий и в военной помощи Прибалтийским государствам. Франция по тем же причинам смогла высадить в южных портах лишь 2 французские и 1,5 греческие дивизии (вместо 12—15 по плану) и небольшие сербские, румынские и польские подразделения. Обо всех изменениях в политике белогвардейское командование либо не извещалось союзниками, либо извещалось поздно. Деникин же, исходивший в своих расчетах из военной помощи союзников, уже срочно требовал от них целые дивизии для прикрытия Харькова и Екатеринослава, но ответа не получал.

В целом наладить более или менее правильные сношения с Западной Европой пока не удалось. Определенные сложности вызывало то, что цели Добровольческой армии, воюющей за Единую и Неделимую Россию, совпадали с целями Франции, но сама армия пока дислоцировалась на территории, отошедшей в сферу влияния Великобритании, а англичане к тому времени уже выдвигали новый план. Черчилль считал: «... Мы должны попытаться объединить в единую военную и политическую систему все пограничные государства, враждебные большевикам, заставив каждое из них сделать так много, как оно может». Целью британского правительства стало создание барьера между Европой и Россией и расчленение Юга России. 23 декабря английская пехота высадилась в Батуме, 25-го англичане заняли Тифлис и начали методично наращивать свое военное присутствие в Закавказье. Деникину дали понять, что его вмешательство в дела по ту сторону Кавказского хребта нежелательно. Сочинский округ и Дагестан стали спорной территорией между Деникиным и англичанами.

Англичане вели свою политику осторожно, под прикрытием сил меньшевистской Грузии, которая высадила свои войска в Сочи, разогнала Абхазский Народный Совет, обвинив его в «туркофильстве» (на самом деле совет был скорее «русофильским»), и назначила новый. Грузинские националисты стали систематически громить армянские горные селения в Сочинском округе, а деникинцы создавать там армянские дружины.

Помощник Деникина генерал Драгомиров заявил протест английскому командованию в связи с антиармянскими акциями, и англичане, не решаясь обострять обстановку, надавили на грузинское руководство, чтоб оно начало отвод войск из Черноморской губернии.

А И. Деникин все же продемонстрировал англичанам, кто хозяин в регионе. Деникинские агенты спровоцировали армянское восстание в Сочинском округе, а повстанцы обратились к Добровольческой армии за помощью. «Для восстановления в Сочинском округе порядка и прекращения кровопролития между грузинами и армянами» «добровольцы», поддержанные армянскими дружинами, начали наступление и 6—7 февраля 1919 года заняли Сочи и Адлер. Потери — 12 убитых грузин и 7 убитых «добровольцев». Грузинский генерал Кониев сдался в плен. Утром 8 февраля грузинские гарнизоны Сочи и Адлера стали сдавать оружие.

Англичане потребовали вывода «добровольцев» из Сочинского округа. В свою очередь добровольческий генерал Черепов потребовал вывести грузинские войска из Сухуми «для самоопределения Абхазии». Сошлись на компромиссном решении: «добровольцы» остались в Сочинском округе, а грузины в Сухуми. Границей стала река Бзыбь, посты на ней выставили англичане.

Все это не сказалось на английской материальной помощи белым. Англичане были заинтересованы в прикрытии Закавказья с севера и выделили деникинцам заем в 20 млн под поставки оружия и снаряжения, чтобы использовать последнее для борьбы с московскими большевиками.

Естественно, что «добровольцы» попытались сблизиться с французским военным командованием. Французы, со своей стороны, все это время тщетно искали на Украине силы, которые были бы одновременно и «республиканскими» (помогать монархистам Французская Республика считала неприличным) и «единонеделимскими», но натыкались лишь на «монархистов» вроде гетманских офицеров да на «самостийников» вроде петлюровцев. На силы Добровольческой армии, расположенные на Кубани, французы сначала не рассчитывали («английская зона интересов»).

Меж тем Деникин усилился. Наступление большевиков подтолкнуло донских казаков признать единое военное командование. Добровольческая армия объединилась с Донской в Вооруженные Силы Юга России. Донцы, теснимые большевиками, уцепились за Донец и Маныч. В Сальские степи, прикрывая их справа, вышли кубанцы и терцы, объединенные в кавказскую Добровольческую армию, а сама Добровольческая армия была провезена в эшелонах через донскую территорию и стала разворачиваться в Донецком бассейне, «вторгнувшись» в зону французских интересов.

Разгромив большевиков на Северном Кавказе, Деникин планировал перевести свою ставку в Севастополь и возглавить все антибольшевистские «русофильские» силы в Крыму и на Украине. Здесь он и столкнулся с французскими интересами. Французы сами собирались осуществить военное руководство на Юге, а Добровольческой армии отводили роль одной из составных частей антибольшевистского движения на Юге. Они хотели иметь послушное правительство, которому подчинился бы и Деникин. Кадры этого правительства они видели в скопившихся в Одессе организациях вроде «Союза городов» и «Земского союза».