Отчаяние - Константин Лебедев

совершить церемонию еще вчера, но капитан настоял на том, чтобы дождаться, когда ты очнешься.

— Вы не могли бы оставить меня на пару минут? Мне необходимо привести себя в порядок, — прервал Кэр доктора, останавливая того на полуслове.

Склонив голову, мистер Рокуэл оставил лейтенанта один на один с его внутренними демонами. Пытаясь отыскать внутри себя понимание, как ему жить дальше, Кэр встал и оделся. Итан не мог больше оставаться в лазарете. Каждая вещь в этом помещении напоминала ему о тех днях, когда Ноа выхаживала его после ночного нападения одержимых на корабль.

Сосчитав про себя до десяти и собравшись с силами, Кэр вышел на крыльцо. Подойдя к ручью, Итан увидел в нем отражение, в котором не узнал себя. Глаза впали, лицо исхудало, а на голове появились первые проблески седины. Неудивительно, что Пит так испугался, когда увидел его вчера утром. Аурлиец провел рукой по воде, чтобы стереть собственный портрет.

Весь день его не покидали товарищи. Как он ни старался спрятаться, чтобы остаться наедине с собой, его всегда сопровождал один из офицеров. Капитан сообщил, что, если Кэр не будет настаивать на ином, сегодня вечером Кирт сожжет тело своей дочери. Вместе с капитаном приходил инквизитор. Вопреки ожиданиям, Йон выразил соболезнования овдовевшему лейтенанту, несмотря даже на то, что его супруга была язычницей. Вопрос избрания способа захоронения Ноа был действительно непростым.

Сжечь тело по обычаям ее семьи или же похоронить в соответствии с требованиями аурлийской церкви было важным вопросом, решение которого откладывать было нельзя. Однако ответ Кэр себе уже дал. Когда солнце начнет исчезать за горизонтом, тело его любимой будет сожжено. Узнав о решении, инквизитор напомнил, что в таком случае у Кэра и Ноа не будет возможности встретиться вновь после возвращения Создателя, но, заглянув в лицо Итана, понял, что тот тверд в своем решении, и настаивать не стал.

К обеду прибыл сэр Оливер. На удивление лейтенанта, адмирал проявил сострадание, публично высказав свои соболезнования. Старый моряк даже решил остаться в деревне, чтобы присутствовать на похоронах.

Итану хотелось сбежать ото всех. За весь день его ни на секунду не оставляли одного. Наконец, скрывшись от Ионы и спрятавшись с внешней стороны частокола, лейтенант смог остаться наедине со своими мыслями. Мистер Форингтон, несмотря на старания доктора, все еще страдал от приступов кашля, и его приближение не могло остаться незамеченным.

Выудив из складок зеленого плаща трубку, Кэр запрокинул голову, опираясь на нагретые теплым солнцем бревна частокола, и любовался протекающими на небе облаками. Когда его голова вернулась в исходное положение, перед ним уже стоял Дункан Грин, сумевший подобраться слишком близко, оставаясь при этом незамеченным. От неожиданности Итан чуть не выронил трубку.

— Не хотел напугать, — грустно улыбаясь, поприветствовал его штурман.

— Ничего, просто хотел побыть в одиночестве, — попытался намекнуть Кэр.

— Ты ведь уже понял, что у нас приказ. Одного тебя не оставят. Капитан боится, что ты можешь наложить на себя руки. Нам ведь не стоит беспокоиться по этому поводу?

— Эти мысли меня пока не посещали, — равнодушно соврал Итан.

— Чертовски рад это слышать, — растянувшись в улыбке, штурман уселся на землю рядом с лейтенантом.

Чтобы как-то расшевелить юношу, Дункан притворился, что у него закончился табак. Кэр был вынужден поделиться своим.

— Жалеешь о том, что не ценил моменты, которые сейчас кажутся бесценными? К сожалению, человек устроен так, что начинает осознавать ценность события, лишь когда оно становится его воспоминанием. Не думаю, что стоит винить себя. Это наша общечеловеческая черта, — неожиданно с первого выстрела попал в яблочко мистер Грин.

Кэр слегка опешил, не ожидая высказывания подобной глубины от весельчака штурмана, зарекомендовавшего себя человеком, никогда не бывающим серьезным. Он посмотрел в глаза Дункана, чтобы убедиться, что тот действительно не шутит и не издевается.

— Мне довелось побывать на твоем месте. Такие вещи изменяют тебя навсегда, выворачивая нутро наизнанку, — продолжал тем не менее штурман.

— Вашу жену тоже убили? — вспылил Кэр, подозревая, что штурман собирается сравнить его трагедию с чем-то менее значимым, но тотчас пожалел о своих словах.

— Я был таким же молодым, как ты, когда судьба отняла ее у меня. Лира была дочерью наших соседей. Из хорошей семьи. Гораздо более знатной и богатой, чем моя. Сложно перечислить, сколько препятствий нам пришлось преодолеть, чтобы быть вместе. Мы дружили с детства и души друг в друге не чаяли. Она была самым светлым и добрым человеком во всем мире.

Кэр заметил, как отчетливо стали видны скулы на лице мистера Грина, когда ему вновь пришлось окунуться в болезненные воспоминания.

— Судьба подарила нашему счастью всего один год. В деревню, где располагались наши имения, прибыл один из епископов Ортоса. Как и все члены дворянского сообщества, мы были приглашены на бал в честь его визита.

Штурман на секунду замолчал. Следующие слова дались ему особенно тяжело. В голосе звучало презрение.

— Лира не хотела идти, но я настоял, так как боялся показаться невежливым. На балу нас представили епископу Логхарту, и по одному его взгляду я сразу понял, что он возжелал мою жену. Ублюдок дождался, когда меня не будет в поместье. В то время меня часто вызывали в столицу. Тогда он и появился на пороге нашего дома. Как ты знаешь, белым плащам не отказывают в гостеприимстве, равно как и их свите.

Кэр уже знал, чем закончится эта история, но до последнего момента надеялся, что не услышит ожидаемого.

— Логхарт пытался заполучить ее, но Лира смогла дать ему отпор. Придя в ярость, он публично объявил ее пособницей зла и еретичкой, а для таких людей существует только один путь. Родня пыталась выступить в ее защиту на скоротечном суде, но эта затея заранее была обречена на провал. Нашим семьям пришлось взяться за оружие. Епископ объявил людям, что они очарованы ее колдовством, и толпа, ослепленная речами инквизитора, растерзал всех, кого я любил.

Лейтенант и представить себе не мог, что за вечно царящей на лице мистера Грина улыбкой скрывается подобная боль.

— Этот изверг сжег мою жену заживо на глазах у всех жителей. Я вернулся в деревню к моменту, когда потухли последние угли ее костра.

— Вы убили его? — не выдержал Кэр, надеясь, что епископа постигла кара.

— Нет, он покинул деревню до моего возвращения. Я потерял драгоценное время, оплакивая своих близких. А потом мне пришлось самому уносить ноги. Ополоумевшие жители решили свершить свой справедливый суд и надо мной. Капитан Хольт приютил меня в столице.

— Вы оставили свои поиски?

— Я искал, но белые плащи слишком замкнутая каста, крайне неохотно распространяющая информацию друг о друге. Я прошел половину континента в поисках мести, но безуспешно.

В руке Дункана неожиданно появилась монета. Штурман протянул злотый с выгравированным на нем профилем мужчины лейтенанту. Мелкая надпись по нижнему краю монеты указывала на то, что портрет принадлежит епископу Логхарту.

— И при всем этом вы остаетесь смиренным последователем Создателя? — удивился Кэр тому, что никогда прежде не слышал от штурмана нареканий, высказанных в адрес церкви или Творца.

Изучив злотый и постаравшись навсегда запомнить лицо этого человека, Итан вернул монету владельцу.

— Почему нет? Убийца моей жены был простым человеком, а не богом.

— Но это Создатель наделил этого жестокого ублюдка властью, — настаивал Итан.

— Я верю в то, что у Создателя есть план на каждого из нас. Все, что со мной произошло, привело меня в этот день. Возможно даже, я появился в этом мире только для того, чтобы сегодня показать тебе, что ты не одинок в своем горе. Может, мне удастся убедить тебя, что жить дальше возможно и после подобных трагедий.

— Боль когда-нибудь уходит?

— Не знаю, прошло десять лет, но для меня ничего не изменилось. В этом плане я всегда буду в авангарде наших с тобой