Любимцы Богини - Владимир Трошин

В динамике переговорного устройства что-то щелкнуло, и твердый уверенный голос комдива ответил:

– Добро! А кто уполномочил механика докладывать навигационную обстановку?

Лавров промолчал.

– Передайте на БИП! Все доклады только по моей команде! – обрезал комдив. Интонация голоса была резкая и презрительная.

– Вот видишь, Николай! – ухмыльнулся Лавров, как только мостик выключил переговорное устройство. – Это только потому, что я не люкс, а какой-то механик!

– Опять ты Васильич про свое! – внезапно раздался голос, спускающегося с трапа вахтенного офицера Тимченко. Всегда улыбающееся и бодрое лицо Шуры было чем-то серьезно озабочено. На голос Тимченко из штурманской рубки высунул голову Шатунов.

– Как там?

– Хреново! Как будто на него затмение нашло.

– А ты хоть говорил ему?

– Говорил! Результат нулевой! Ответил, что чем больше скорость, тем быстрей проскочим! Ну и прогнал на сеанс связи.

– А командир?

– Что командир! Ему на следующий год на курсы при академии генштаба!

Скрипя кожей альпака, Тимченко подошел к столику планшета. Проданов, что-то показал ему. Шура оторвал взгляд от планшета и задумчиво посмотрел в сторону Лаврова.

– Васильич! Ты наша единственная надежда! Еще раз доложи на мостик рекомендации БИПа! Может, проймет комдива!

– Ты что, не видел результат! Докладывай сам!

– Я на сеансе связи! Не могу.

– Тогда пусть докладывает штурман!

Из штурманской рубки опять показалась голова Шатунова.

– Уже докладывал! Больше не буду!

– Не хотите подставлять себя! А механика толкаете на гнев комдива. Нехорошо, господа Лаперузы! – чуть не поперхнулся от возмущения Лавров.

– Владимир Васильевич! Ну, попробуйте еще раз! За весь экипаж прошу! Может это последний шанс! – взмолился Проданов.

Тревожные нотки, прозвучавшие в его голосе, убедили Лаврова.

«Ладно! Что ему будет? Последнее звание и так на полгода задержали! Бог не выдаст, свинья не съест!» – решил он и включил связь с мостиком. Все участники разговора застыли на своих местах, с интересом ожидая результата.

– Мостик! Вахтенный инженер-механик! По сообщению БИП навигационная обстановка опасная. В соответствии с требованиями МППСС БИП рекомендует снизить скорость до шести узлов!

На верху долго молчали. В центральном посту все напряглись. Даже вахтенный трюмный и рулевой-горизонтальщик повернулись в сторону Лаврова. Наконец, мостик ответил:

– Я предупреждал о том, что это не Ваше дело? Сдайте вахту командиру БЧ-5. А по приходу в базу разберемся с вопросом о соответствии Вами занимаемой должности!

«Каштан» замолк. Лавров со злостью посмотрел на окружающих: «Ну что? Добились своего!»

Тимченко, не дожидаясь продолжения разговора, юркнул к связистам, голова штурмана исчезла за дверью штурманской рубки, Коля Проданов опять склонился над планшетом, а Лавров остался один на один со своими проблемами. Ему было не по себе не оттого, что пообещал комдив, а от совершенно другого. По его вине придется прервать сон механика.

Командир БЧ-5 Сысуев, голосом не проснувшегося человека, не выходя из второго отсека, сначала выяснил по «Каштану», почему и зачем его вызывают. И только окончательно поняв, что возврат ко сну категорически невозможен, покорно сказал:

– Буду через пять минут.

Лавров посмотрел на корабельные часы. Они показывали ровно шесть утра.

Ожидая прихода Сысуева, Лавров повернулся лицом к кормовой части отсека, откуда должен был показаться механик. Его взгляд остановился на неуклюжей фигуре обхватившего перископ Проданова.

«Как бабу облапил», – насмешливо подумал он. Внезапно руки Николая напряглись и выпрямились, отстранив его от перископа. Лавров услышал его растерянный голос:

– Сейчас долбанемся!

Палуба резко накренилась влево. Ухватившись за стол вахтенного инженер-механика, комдив-три едва успел избежать падения. Что-то незакрепленное с грохотом рассыпалось по отсеку.

«Руль переложили «Лево на борт»!» – пронеслось в голове. Почти одновременно из шахты люка, и из динамика переговорного устройства ударил по барабанным перепонкам отчаянный крик:

– Реверс!

– Реверс! – рявкнул Лавров на пульт. Не ожидая ответа, он выбросил себя из кресла и, путаясь ногами по кривой палубе, уткнулся руками в машинные телеграфы. Стрелка левого турбинного телеграфа легла на сектор «Реверс». Пульт моментально отрепетовал команду. В следующий момент палуба вздыбилась. Сила инерции подхватила и швырнула ВИМа на носовую переборку. Больно ударившись головой о закрепленный на переборке отсечный манометр, Лавров приземлился на лежащие на столике перед ней ИСП-60. Одновременно отсек наполнился звоном колоколов какой-то аварийной сигнализации. Сползая с «идашек» он почувствовал, как задрожал корпус подводной лодки и услышал хлопанье лопастей винта, отрабатывающего реверс: «Молодцы управленцы!».

Палуба плавно пошла вниз. Лодка закачалась как поплавок.

А с мостика последовала новая команда:

– Аварийная тревога! Осмотреться в отсеках! Левую турбину в ТГ-режим!

Ее отрабатывал подоспевший Сысуев.

– Давай в первый! Осмотри каждую шпацию! – не доверяя личному составу первого отсека, механик решил распорядиться Лавровым! Уворачиваясь от разбегавшихся по своим боевым постам офицеров и мичманов, Лавров проскочил второй отсек. С верхней палубы первого отсека слышались голоса. Это командир минно-торпедной боевой части капитан-лейтенант Щеглов во главе со своими специалистами осматривал торпедные аппараты.

– Можешь не смотреть, – крикнул он ему через люк, – внизу все в порядке!

Лавров не ответил. Приказание есть приказание, и он осмотрел трюм. Центральный коротким «Есть!», принял его доклад.

– Аварийной партии номер три прибыть в центральный пост! – объявили по трансляции. Лавров ринулся в центральный пост, он был командиром этой самой партии. Личный состав собрался необыкновенно быстро. Сысуев доложил о готовности партии наверх.

– Командиру аварийной партии наверх!

– А личному составу аварийной партии? – переспросил командир БЧ-5.

– Командиру аварийной партии наверх! – раздраженно подтвердил мостик голосом командира корабля.

Лавров взлетел наверх по трапу:

– Слушаю, товарищ командир!

– Поднимитесь на мостик Лавров, – потребовал командир. Лавров исполнил команду. Завирухин, облокотившись на буртик рубки, пристально смотрел в носовую часть корабля, а рядом с ним, на откидном стульчике, в темноте, лежало что-то бесформенное, непонятное. Именно лежало, а не сидело.

«Что это?» – подумал он. Наконец дошло, что это что-то – комдив Самсонов! Нагнув голову к коленям и накрывшись капюшоном альпака, он, казалось, не подавал никаких признаков жизни.