Горничная Карнеги - Бенедикт Мари

— И давайте не будем забывать, что без меня этих планов не было бы вовсе, — ответил мистер Карнеги. Он не собирался отступать перед этими влиятельными людьми и подчиняться их воле.

В библиотеке воцарилась тишина, и стало слышно, как тикали каминные часы. Кажется, разговор джентльменов зашел в тупик. Будет ли продолжение? И не слишком ли я задержалась, упустив возможность ускользнуть незамеченной? За дверью послышалось шевеление и звуки шагов. Я попятилась прочь и почти сразу на кого-то наткнулась.

Испуганно обернувшись, я увидела мистера Карнеги. Должно быть, он вышел из библиотеки через вторую дверь, расположенную возле камина.

— Клара, вы подслушивали? — прошептал он.

Я отшатнулась так резко, что ударилась плечом о стену. Он рассердился, застав меня в коридоре? В его голосе не было злости, но меня напугала его яростная перепалка с мистером Скоттом и мистером Томсоном. Я поняла, что совершенно не знала этого человека. Он оказался изменчивым, как síofra. Стоило ли доверять ему будущее всей моей семьи?

Я быстро придумала оправдание:

— Нет, я пришла кое-что взять по поручению вашей матери. Мне надо поторопиться. Она меня ждет.

— Стало быть, вы не слышали моего разговора с мистером Скоттом и мистером Томсоном?

— Нет.

— И упустили прекрасную возможность. — В его голосе явственно слышалось разочарование.

— В каком смысле?

Я совсем растерялась. Мне с трудом верилось, что он и правда хотел, чтобы я слышала этот малоприятный разговор.

— У нас разгорелся достаточно бурный спор о контрактах Пенсильванской железнодорожной компании с «Юнион айрон миллз» и «Кистоун бридж». Я довел до их сведения, что намерен добиться успеха любой ценой. Я не остановлюсь ни перед чем, и их тоже ничто не должно останавливать, если они собираются вести бизнес со мной.

— Мне жаль, мистер Карнеги, что я не слышала этого разговора. Прошу меня извинить. Мне действительно надо идти, чтобы не заставлять ждать хозяйку. — Я сделала реверанс и чуть ли не бегом бросилась к лестнице для слуг, стремясь скорее подняться в относительно безопасную спальню миссис Карнеги. Уж лучше получить выговор от хозяйки за то, что не смогла принести ей книгу, чем предстать перед джентльменами в библиотеке.

Поднимаясь по лестнице, я размышляла о том, как по вечерам, в уединении своей спальни, после долгого дня, проведенного в заботах о капризной и требовательной миссис Карнеги, я опять начала думать о мистере Карнеги не только как о наставнике в вопросах бизнеса и финансов. При свете дня я гнала от себя эти мысли, чтобы они, не дай бог, не возникли в его присутствии. Следовало соблюдать равновесие, чтобы удерживать зыбкий баланс между сменой ролей, которые мне приходилось играть ежедневно. Ролей, от которых — как я неустанно напоминала себе — зависело благополучие моей семьи. И теперь, когда обнаружилась изменчивая натура мистера Карнеги, я была вынуждена прилагать еще больше усилий, отгоняя эти мысли. Я и так словно шла по натянутому канату и понимала, что должна ступать еще осторожнее, потому что в любую минуту этот канат мог дернуться и оборваться по прихоти одного человека.

Глава тридцать первая

— Клара, пожалуйста, позаботься о гостьях. Эта погода подпортила их туалеты, — сказала миссис Карнеги, когда в дом вошла небольшая компания хоумвудских дам, прибывших в «Ясный луг» на чаепитие с вистом.

Дождь хлынул внезапно, и гостьи успели промокнуть до нитки за те считаные секунды, пока дошли от своих карет до крыльца.

— Дамы, прошу за мной. — Я указала на главную лестницу, ведущую на второй этаж, где миссис Карнеги держала роскошно обставленную гостевую спальню, оснащенную всем необходимым как раз для подобных случаев. Поднимаясь первая, я то и дело оглядывалась на ходу, проверяя, идут ли они следом. Слушая их причитания о жуткой погоде, я вспоминала родной Голуэй, где проливные дожди шли чуть ли не ежедневно, и поражалась тому, насколько изнеженны и капризны эти великосветские леди.

Миссис Питкерн, миссис Уилкинс и миссис Коулман вошли за мной в спальню, оформленную в светло-зеленых тонах. Миссис Питкерн сразу же прилегла на кушетку, чтобы отдышаться после подъема по лестнице — ее тугие корсеты не позволяли ей сделать и десятка шагов без отдыха. Миссис Коулман уселась за туалетный столик с большим зеркалом в позолоченной раме и принялась поправлять свою сложную прическу. Может быть, она и не умела вести беседы, но в модных прическах знала толк. Я взяла щетку и предложила миссис Уилкинс стряхнуть капли с ее платья цвета лаванды, и все дамы тут же попросили позаботиться и об их платьях тоже.

Занимаясь чисткой нарядов, я по привычке прислушивалась к разговорам, ведущимся вокруг меня. Миссис Уилкинс, самая почетная гостья в доме миссис Карнеги — жена судьи Уильяма Уилкинса, одного из богатейших людей Питсбурга, и дочь Джорджа Далласа, бывшего вице-президента Соединенных Штатов Америки, — сетовала на погоду. Миссис Коулман говорила лишь на одну тему, занимавшую все ее мысли, — о назначенной на лето свадьбе ее дочери Люси и Тома Карнеги. Подготовка шла вовсю, и ни одна мелочь не ускользала от пристального внимания миссис Коулман, хотя основная часть свадебных мероприятий должна была проходить в «Ясном луге». Миссис Питкерн, наконец отдышавшись после подъема по лестнице, принялась жаловаться на погоду, на своего дворецкого, на садовника, на пастора в церкви и — с особенной горечью — на трудности телеграфного сообщения с Филадельфией, где жила ее замужняя дочь. Остальные дамы участливо слушали претензии миссис Питкерн, давно известные всем ее знакомым, и с большим сочувствием поддержали недовольство телеграфом. Телеграфная служба, согласились они, и правда работала весьма нестабильно. Из-за любого каприза погоды связь прерывалась, вызывая досадные сбои в передаче важных сведений о значимых светских событиях. Как получилось, что в такой развитой стране, как Америка, вопрошали они с искренним возмущением, настолько плохо работает телеграф?!

Я застыла со щеткой в руке, не дочистив платье миссис Питкерн. Внезапно в мою голову пришла мысль. Пенсильванская железнодорожная компания владела землей по всему штату, и, если им требовалось расширить свои владения, они попросту выкупали нужные участки, как это произошло с тем питсбургским кварталом, где раньше располагалась католическая церковь Святого Патрика. И у компании имелась собственная телеграфная линия, установленная вдоль железных дорог. А почему бы не провести линии общественного телеграфа параллельно с железнодорожными линиями — разумеется, с разрешения Пенсильванской железнодорожной компании? При таком расположении появится больше возможностей наблюдать за их состоянием, поскольку мимо все время идут поезда, и ремонт поврежденных участков займет меньше времени, ведь бригаде ремонтников будет проще добраться до нужного места по железной дороге, а выехать она сможет незамедлительно. К тому же я точно знала, кто сумеет получить разрешение у Пенсильванской железнодорожной компании и создать такую телеграфную компанию.

Укоризненный голос миссис Питкерн вывел меня из задумчивости:

— Клара, вы не дочистили мою юбку.

При всех своих горестях безупречное состояние платья — лазурно-голубого, со светло-серой отделкой — миссис Питкерн ставила превыше всего.

Пряча улыбку, я продолжила чистку. Удивительно все же устроено наше мышление: как только я начала понимать принципы, на которых строился бизнес в этой стране, озарения стали случаться в самые неожиданные моменты.

Я все еще улыбалась, спускаясь по лестнице следом за дамами с неизменным саквояжем в руке. И уже представляла, какое будет лицо у мистера Карнеги, когда я поделюсь с ним своей идеей.

— А вот и мой внук! — воскликнула миссис Питкерн.

Ее внук? Я не знала, что внук миссис Питкерн, о котором она постоянно рассказывала, вгоняя в скуку мою хозяйку, будет присутствовать на чаепитии для взрослых дам. Вряд ли это понравится миссис Карнеги.