Хичкок. Ужас, порожденный «Психо» - Стивен Ребелло

Арбогаст встречается с Матерью

Хичкока особенно забавлял частный детектив Мильтон Арбогаст, которого играл Мартин Болсам. Сорокалетний актер театра и телевидения, получивший образование в Театральной студии, дебютировал как киноактер в фильме Элиа Казана «В порту» (1954). Большой дар Болсама как на сцене, так и на экране заключается в том, что он мгновенно создает образ рядового обывателя. Хичкок на протяжении всей своей карьеры сохранял стойкую неприязнь к стражам закона и порядка, и его видение Арбогаста – щеголеватого, беззаботного, упорного, слегка туповатого – не стало исключением. Из фильма в фильм Хичкок заставляет своего зрителя воскликнуть: «Почему герой и героиня сразу не обращаются в полицию?» А потому, отвечает Хичкок, что найдут они там только вселенную Милтона Арбогаста. Как часто говорил режиссер: «Логика скучна».

Хичкок хорошо знал, что в фильме «Психо» Мартин Болсам был одним из двух или трех превосходно подготовленных актеров. Режиссер проявлял только поверхностный интерес к Сэму и Лайле, перед тем как конфликт между Норманом и Арбогастом стал более трагичным. Репетируя волнующую и напряженную сцену, когда детектив расспрашивает Бейтса в офисе мотеля, Хичкок не мог не насладиться электрическим напряжением между актерами. Мастер саспенса навязал еще одно техническое приспособление своим сотрудникам, решив снимать сцену более натуралистично, чем планировалось первоначально. Подобно Орсону Уэллсу в его радиодрамах и в фильме «Гражданин Кейн», Хичкок одобрил то, что Болсам и Перкинс нашли свой собственный ритм и подтекст, чтобы внести живость в их диалог. Художник-постановщик Роберт Клэтворти, наблюдавший съемки, вспоминал: «Когда они в первый раз сыграли сцену, Хичкок просто отснял допрос в маленьком офисе, без каких-либо остановок. Мне это показалось великолепным». Команда поздравила актеров спонтанным взрывом аплодисментов. Но какой бы ни была кинетика линейной подачи материала, Хичкок хотел большего. «Эту сцену Мартин и Тони играли вместе впервые, – рассказывал скрипт-супервайзер Шлом. – Сцена была очень длинной, и мистер Хичкок хотел более короткой словесной перепалки. Они сделали это с первого раза. В конце лицо мистера Хичкока расплылось в довольной улыбке. Вместо комментариев, которые он обычно делал в адрес актеров, Хичкок похвалил хорошую игру, что было совершенно справедливо».

В этой сцене режиссер смог получить от Болсама и Перкинса гораздо больше, чем предполагал. Но, согласно воспоминаниям Шлома, «звукооператор на съемках просто с ума сошел. Сегодня мы просто пользуемся микрофонами для актеров. В те времена о таком даже не слышали. Позднее, когда Джордж Томазини занимался монтажом, для него это стало кошмаром, потому что фонограммы не совпадали. Речь Тони и Мартина никак не сочеталась с изображением. Джордж, по праву считавшийся самым лучшим в своем деле, просидел три или четыре дня, пытаясь сделать все механически правильным. Получился шедевр».

Дополнительной головной болью для звукооператоров в этой сцене стало предложение Перкинса, чтобы Норман Бейтс в состоянии особого возбуждения жевал конфетку. Как отмечал Перкинс: «Я предложил это немного поздно, и не знаю, понятно ли это, но я продолжал грызть этот леденец в продолжение всего фильма. Однажды утром я подошел к нему и спросил об этом, а Хичкок ответил: «Отлично, отлично». Ему даже не надо было задумываться о том, правильно это или нет. Он умел мгновенно решать, принять что-то или отвергнуть». Несмотря на то, что звукооператоры убрали хруст леденца, Хичкок оценил изобретение Перкинса, добавив крупный план снизу, показывающий, как нервно актер проглатывает свою конфетку.

Сцена в душе оказалась достаточно сложной и заняла достаточно много времени. Однако члены съемочной группы настаивают, что Хичкок считал убийство Арбогаста на лестнице также чрезвычайно важным эпизодом. Несомненно, эта сцена демонстрирует более сложные технические новации. «Хичкоку особенно нравилось решать сложные проблемы с техническим персоналом, – вспоминал ассистент режиссера Хилтон Грин. – [Мистер Хичкок и его съемочная группа] начали обсуждение этой сцены в самом начале предварительного производства. Говорили даже об использовании подъемного крана, но затащить его на съемочную площадку, чтобы снимать и снизу, и сверху, было невозможно».

Вот как сценарист Джозеф Стефано описывает эту сцену:

Интерьер. Фойе дома Бейтса – ночь.

Арбогаст медленно прикрывает дверь, стоит возле нее и ждет. Он смотрит вверх в поисках горящей лампы освещения, но ничего не видит. Дверь на верху лестницы закрыта. Детектив прислушивается, затаив дыхание, услышав какое-то движение наверху, но понимает, что это может быть звук старого дома после захода солнца. Подождав еще немного, он направляется к лестнице, медленно поднимается по ступеням, осторожно пробуя каждую, не скрипит ли она, и только потом отваживается переступить на следующую. Камера следует за ним, оставаясь на уровне пола, пока Арбогаст медленно поднимается по лестнице.

Интерьер. Лестница и верхняя площадка лестницы – очень высокий угол зрения. Тот же ракурс, как при исчезновении в конце сцены № 43. Мы видим Арбогаста, поднимающегося по лестнице. Мы также видим дверь в комнату Матери, открывающуюся осторожно и медленно.

Когда Арбогаст поднимается на верхнюю площадку лестницы, дверь полностью открывается, и из нее выходит Мать с высоко поднятым огромным сверкающим ножом, зажатым в руке.

Крупный план – голова изумленного Арбогаста.

Нож полосует его щеку и шею. Проливается кровь. От внезапного нападения он теряет равновесие, отступает назад и катится вниз по лестнице. Он отчаянно пытается схватиться за перила, но падает на спину и летит вниз с лестницы. Камера следует за ним постоянно. Зловещий нож продолжает мелькать в кадре. Когда Арбогаст падает внизу лестницы, темная голова и плечи миссис Бейтс заполняют передний план, а камера движется, следя за взмахами смертельного оружия.

С самого начала Хичкок и его съемочная группа продумали эту сцену так, чтобы добиться максимального эффекта. «Показ жестокого убийства в начале фильма, – сказал режиссер Иану Камерону и В.Ф. Перкинсу, – предполагает внедрение в сознание зрителя определенной степени страха перед тем, что должно произойти. Фактически, по мере развития сюжета в фильме жестокости становится все меньше и меньше, поскольку она уже переместилась в сознание зрителей».

Убийство Арбогаста на лестнице было предназначено для достижения шокирующего эффекта. Кроме того, для сокрытия истинной «личности» Матери был выбран эффектный, чрезвычайно высокий угол кадра. Поначалу Хичкок намеревался использовать такой же эффектный ракурс в трех сценах сюжета. (В версии «Психо», созданной для театра, Хичкок также использовал кадр под высоким углом зрения, чтобы показать, как Норман тащит Мать вниз по лестнице в кладовку.) Поначалу такой же ракурс камеры должен был показать, как Норман отмывает от крови ванную после того, как там поработала Мать. В этой сцене, детально прописанной в трех проектных сценариях, Норман должен был быть показан как бы с высоты птичьего полета, когда он поднимается по лестнице и находит в корзине рядом со спальней Матери ее окровавленные вещи. Эпизод, смонтированный при редактировании, должен был закончиться долгим безмолвным кадром, в котором дом Бейтса возвышается на фоне неба. Затем из трубы медленно начинает подниматься дым.