Симон Петлюра - Виктор Савченко

Такие меры были необходимы еще и потому, что 4 января 1918 года харьковское советское правительство официально объявило войну Центральной Раде, и уже в этот же день отряд «красных» из Харькова неожиданно захватил город Сумы.

События этой войны после 5 января 1918 года, когда уже Антонов-Овсеенко издал директиву об общем наступлении своих войск против киевской Рады, развивались молниеносно. На Левобережье войска большевиков быстро двигались по двум железнодорожным веткам — Полтавской и Черниговской — к Киеву, на запад. Главный отряд в 2 тысячи штыков во главе с Муравьевым на бронепоезде двинулся на Полтаву. Так получили свое реальное воплощение планы Муравьева по развертыванию «эшелонной войны» против УНР.

За два дня до начала боевых действий в направлении Полтавы по приказу военного министра Порша часть двух украинских полков (1800 штыков) была вызвана из Полтавы в Киев из-за обострения ситуации в столице и для разоружения заводов, а в самой Полтаве осталось не более 600 штыков. Порш почему-то рассчитывал на то, что до решения вопроса об Учредительном собрании большевики не решатся наступать на Киев через Полтаву. Министр не отдал никаких приказов относительно возможной обороны Полтавы...

Нападения «красных» в Полтаве никто не ждал, разведки у армии УНР и вовсе не было, и когда войска Муравьева, выгрузившись на вокзале, неожиданно ворвалась в город, им не было оказано никакого реального сопротивления. В коротком бою против полтавских юнкеров был убит только один красногвардеец, несколько сотен юнкеров были взяты в плен.

В связи с начавшейся войной некоторые части УНР в Нежине и Чернигове решили провозгласить полный нейтралитет и свободно пропускали через свои пункты «красные части». Тем не менее после «полтавской победы» возникла странная заминка с «красным» наступлением на Киев. Очевидно, ожидали дальнейших ленинских указаний... Антонов-Овсеенко остановил (на два с половиной дня) наступление, пребывая в полной нерешительности. Только 9—10 января бои возобновились и привели к захвату Конотопа и Кролевца, к пленению почти тысячи солдат УНП.

После этих неудач республиканцев стало ясно, что войска УНР на Левобережье полностью разгромлены и на огромной территории Черниговщины и части Полтавщины их осталось только 200—250 человек. Эти силы не могли быть преградой для наступавших на Клев войск Муравьева.

На Правобережье республиканцев также стали преследовать неудачи... Большевистский ВРК 7-й армии Юго-Западного фронта решил направить в наступление на Винницу (в третий раз) все оставшиеся в его распоряжении силы — отдельные части 2-го корпуса. Этим частям удалось 10 января ворваться в Винницу и Вапнярку, далее путь лежал на Киев.

Интересно, что, хотя Симон Петлюра не был командующим всей украинской армией УНР и уже расстался с портфелем военного министра еще 18 декабря 1917 года, большевистские пропагандисты, командиры и руководители продолжали называть войска УНР петлюровцами вплоть до мая 1918 года. Слово «петлюровец» — эмоционально выразительное — использовалось «красными» пропагандистами как позорное клеймо для обозначения «предателя, врага, контрреволюционера», «буржуазного националиста», «убийцы и погромщика», который «набрасывает петлю на шею трудящихся». Понятие «петлюровец» с осени 1917-го заменило понятие «мазепенец» и до 1941 года было «обязательно-нарицательным» для врагов власти большевиков на Украине. Примерно с 1943 года «петлюровец» уступил место другому наименованию врага — «бендеровец».

Винниченко писал, что сами большевики и «разрекламировали» слово «петлюровец» в качестве обозначения главного врага. Петлюра при «содействии» большевиков-агитаторов дал свое имя целому движению за независимость Украины. В то же время для всех врагов большевиков это имя стало авторитетным и притягательным.

С 10 января многие в Киеве уже открыто говорили о неминуемости сдачи города «красным». Примерно в эти дни Винниченко, не видя выхода из сложившийся ситуации, решил подать в отставку. Он уже не мог принимать конкретных решений, его план компромиссов попросту не срабатывал. К тому же эсеровское большинство Рады, сосредоточив критику на премьере, активно рвалось к власти.

В ночь на 12 января 1917 года Центральная Рада под давлением фракции украинских эсеров приняла Четвертый Универсал: «Отныне Украинская Народная Республика становится самостоятельной, независимой, вольной, суверенной Державой Украинского Народа... Народная Украинская Держава должна быть очищена от направленных из Петрограда наемных захватчиков...»

Некоторые украинские патриоты выступали против немедленного провозглашения самостоятельности в условиях «немецкой и большевистской опасности», среди них министры и заместители министров Шульгин, Порш, Зарудный, Жуковский... Так, Шульгин заявлял еще за две недели до провозглашения независимости, «что независимость нам подсовывают немцы», что Украина таким путем будет подвержена немецкой оккупации. Даже сторонник самостийности М. Грушевский заявил, что самостоятельность — только этап на пути к свободной федерации народов Восточной Европы.

Остается неясной позиция Симона Петлюры по этому вопросу в те горячечные дни первой половины января 1918 года. Французы не одобрили Четвертый Универсал, и как «друг французов» Петлюра не должен был считать провозглашение самостоятельности необходимым в тех условиях. Но как патриот Украины он поддержал такое судьбоносное решение и выступил за полную самостоятельность Украины, но не по «германскому сценарию». Он еще надеялся на «внутренние резервы» в борьбе с «красными», надеялся на чудо — внезапное падение их власти в Петрограде...

То же письмо Маркотуна проливает свет на серьезную дилемму, которая стояла перед Петлюрой в начале 1918 года: или поддержать независимость Украины, оставаясь в лагере Грушевского—Голубовича, и этим косвенно поддержать мир с Германией, или пойти в фарватере французского масонства, активно выступить против мира с Германией и «несвоевременной» самостоятельности Украины. Петлюра попытался «дать средний ход» — выступить против Брестского мира, но приветствовать провозглашение самостоятельности Украины. Очевидно, при встречах с французами в декабре 1917 года Петлюра, ища поддержки, убеждал их в том, что он будет активно выступать против сепаратного мира и за сохранение статуса автономии Украины в составе России, заверяя французов, что он не «сепаратист». Но впоследствии Петлюра зарекомендовал себя как наиболее последовательный «самостийнык», чем очень разочаровал своих французских покровителей.