Начало Века Разума. История европейской цивилизации во времена Шекспира, Бэкона, Монтеня, Рембрандта, Галилея и Декарта: 1558—1648 гг. - Уильям Джеймс Дюрант

своем дневнике (1661 г.), что "старые пьесы вызывают отвращение в этом утонченном возрасте, поскольку Его Величество так долго был за границей" - то есть после того, как Карл II и вернувшиеся роялисты принесли в Англию драматические нормы Франции; вскоре после этого театр Реставрации создал самые уродливые драмы в современной литературе. Пьесы Шекспира по-прежнему ставились, но, как правило, в "адаптации" Драйдена, Отвея или других образцов вкуса Реставрации.

Восемнадцатый век вернул Шекспиру его пьесы. Николас Роу опубликовал (1709) первое критическое издание и первую биографию; Поуп и Джонсон выпустили издания и комментарии; Беттертон, Гаррик, Кембл и миссис Сиддонс сделали Шекспира популярным на сцене, как никогда прежде; а Томас Боудлер сделал свое имя глаголом, опубликовав (1818) экспурированную версию, опустив части, "которые нельзя с приличием читать вслух в семье". В начале девятнадцатого века романтическое движение приняло Шекспира в свое сердце, а суперлативы Кольриджа, Хэзлитта, де Квинси и Лэмба превратили его в племенного бога.

Франция не поддавалась. К 1700 году ее литературные стандарты были сформированы Ронсаром, Мальгербом и Буало в латинской традиции порядка, логической формы, вежливого вкуса и рационального контроля; в лице Расина она приняла классические правила драматургии; ее беспокоила ветреная игра слов Шекспира, его бурлящий поток фраз, его эмоциональные бури, его грубые клоуны, его смешение комедии с трагедией. Вольтер, вернувшись из Англии в 1729 году, привез с собой некоторую оценку Шекспира и "впервые показал французам несколько жемчужин, которые я нашел в его огромной лохани";103 Но когда кто-то поставил англичанина выше Расина, Вольтер встал на защиту Франции, назвав Шекспира "любезным варваром".104 Его "Философский словарь" (1765 г.) несколько исправил ситуацию: "В этом же человеке есть отрывки, которые возвышают воображение и проникают в сердце..... Он достигает возвышенности, не ища ее".105 Мадам де Сталь (1804), Гизо (1821) и Виллемейн (1827) помогли Франции смириться с Шекспиром. Наконец, перевод пьес на хорошую французскую прозу, выполненный сыном Виктора Гюго Франсуа, принес Шекспиру уважение Франции, хотя и не такое благочестивое, как у Расина.

Бард получил лучшую прессу в Германии, где ни один отечественный драматург не претендовал на премию. Первый великий немецкий драматург Готхольд Лессинг в 1759 году заявил своим соотечественникам, что Шекспир превосходит всех других поэтов, как древних, так и современных; Гердер поддержал его. Август фон Шлегель, Людвиг Тик и другие лидеры романтической школы подняли шекспировское знамя, а Гете внес свой вклад в восторженное обсуждение "Гамлета" в "Вильгельме Мейстере" (1796).106 Шекспир стал популярен на немецкой сцене; и на некоторое время немецкая наука перехватила у Англии лидерство в изучении жизни и пьес Шекспира.

Для тех, кто воспитан в ауре Шекспира, объективная оценка или сравнение невозможны. Только тот, кто знает язык, религию, искусство, обычаи и философию периклийских греков, почувствует непревзойденное достоинство дионисийской трагической драмы, суровую простоту и неумолимую логику ее структуры, гордую сдержанность в слове и деле, трогательный комментарий хоровых песнопений, высокое стремление увидеть человека в перспективе его космического места и судьбы. Только тот, кто знает французский язык и характер, а также фон великой эпохи, может почувствовать в пьесах Корнеля и Расина не только величие и музыку их стиха, но и героическое усилие разума пересилить эмоции и порывы, стоическое следование сложным классическим нормам, концентрацию драмы в нескольких напряженных часах, подводящих итоги и решающих судьбы. Только тот, кто знает английский язык в его елизаветинской полноте, кто с упоением носится на елизаветинских ветрах риторики, лирики и язвительности, кто не ставит границ театральному отражению природы и высвобождению воображения, может с распростертыми объятиями и сердцем принять шекспировские пьесы по заслугам; но такой человек будет трепетать от восторга перед великолепием их речи, и он будет до глубины души следить за их мыслью и постигать ее. Таковы три эпохальных дара мировой драматургии, и мы должны, несмотря на наши ограничения, принять их все для нашего углубления, возблагодарив наше наследие за греческую мудрость, французскую красоту и елизаветинскую жизнь.

(Но, конечно, Шекспир - это высший пилотаж.)

I. Ср. "Два джентльмена из Вероны", V, ii, 3,6; "Виндзорские веселые жены", II, i.

II. Бен Джонсон обратил на это внимание в своих беседах с Драммондом в Хоторндене.21 Шекспир взял его из романа Роберта Грина - выпускника университета. При Оттокаре II (р. 1253-78) Богемия распространила свою власть на берега Адриатики.22

III. "Нет никаких причин отвергать это сообщение" - сэр Э. К. Чемберс, Уильям Шекспир, I, 89.

ГЛАВА V. Мария Королева Шотландская 1542-87

I. КОРОЛЕВА ФЕЙ

В переплетении драматических событий шотландской Реформации и елизаветинской политики трагедия Марии Стюарт притягивала своей красотой, страстной любовью, религиозными и политическими конфликтами, убийствами, революцией и героической смертью. Ее родословная почти гарантировала ей насильственный конец. Она была дочерью Якова V Стюарта Шотландского и Марии Гиз, Лотарингии и Франции; внучкой Маргариты Тюдор, дочери Генриха VII Английского; племянницей, которую можно назвать кузиной, "Кровавой Марии" и Елизаветы; по общему мнению, она была законной наследницей английской короны, если Елизавета умрет без потомства; и для тех, кто - как все католики (а в свое время и Генрих VIII) - считал Елизавету бастардом и, следовательно, не имеющим права править, Мария Стюарт, а не Елизавета Тюдор, должна была стать наследницей английского престола в 1558 году. Для пущей трагичности Мария, став королевой Франции (1559), разрешила своим последователям и государственным бумагам называть ее королевой Англии. Долгое время французские короли тщетно притворялись королями Англии, а английские короли - королями Франции; но в данном случае притворство приблизилось к общепризнанному утверждению. Елизавета не могла быть уверена в своей короне до тех пор, пока жива Мария. Спасти ситуацию мог только здравый смысл, а государи редко опускаются так низко.

Марии предлагали королевства в течение года после ее рождения. Через неделю после ее рождения смерть отца сделала ее королевой Шотландии. Генрих VIII, надеясь объединить Шотландию в качестве удела Англии, предложил обручить младенца с его сыном Эдуардом, отправить в Англию и там воспитать, предположительно как протестантку, чтобы она стала королевой Эдуарда. Вместо этого ее мать-католичка приняла предложение Генриха II Французского (1548) выдать ее замуж за его сына Дофина. Чтобы уберечь ее от похищения в Англию, шестилетнюю Марию поспешно отправили во Францию. Она оставалась там тринадцать лет, воспитывалась вместе с королевскими детьми и стала полностью француженкой по духу, будучи уже наполовину француженкой по крови. По мере взросления в ней развивались все прелести юной женственности: красота черт и форм, живость ума, веселое изящество манер и речи. Она сладко пела, хорошо играла