Практическое руководство по злу - overslept

как осиновый лист. Но не из-за страха. Как странно. Когда он проснулся этим утром, его уже передернуло при мысли о недовольстве отца. Теперь же, глядя на ярость, написанную на лице короля, он мог подумать лишь одно: и что ты собираешься делать, отец? Убить меня, прежде чем я умру? Принц сжал руку и спрятал её под тунику, чтобы не было видно, как она дрожит.

— Я не… , — сказал он. — …отрицаю этого. Так и есть.

Какая-то часть его задавалась вопросом, следовало ли ему обдумать ситуацию заранее. Найти оправдание, придумать план, как оградить себя от королевского гнева. Однако он этого не сделал. У него даже не было причин признаваться в этом. Просто нездоровое любопытство.

— Ты ослушался королевского указа, — прорычал король Аминтас. — Это измена.

— Полагаю, так оно и есть, — задумчиво произнес Кайрос. — Простите ли вы отсутствие изящества в моей речи, но все же я удивлён, что вы послали за мной только сейчас, я ведь покинул склеп до рассвета. Вы были слишком пьяны до сих пор, чтобы услышать отчет?

Тишина в комнате была оглушительной. Ни один человек даже не осмеливался дышать.

— Ты издеваешься надо мной, калека? — выплюнул его отец.

— Очевидно, — ответил принц. — И ради вас я постарался сделать это максимально доходчиво.

— Я мог бы убить тебя за это, — сказал король, выглядя теперь почти трезвым.

И не менее разъярённым.

— По крайней мере, это избавит меня от необходимости возвращаться в свои покои, — сказал Кайрос. — Во что бы то ни стало, продолжайте в том же духе.

По гостиной прошло волнение, хотя причиной этого не были слова принца. Дориан подошёл к нему, грациозно, хоть и в спешке, опустился на колени, как проситель.

— Дедушка, — сказал он. — Мой дядя в бреду от боли, это единственное объяснение его словам. Я умоляю вас, не принимайте это решение в гневе.

Король посмотрел на своего драгоценного золотого внука, смиренно прислонившегося к мрамору, и заколебался. Как ты горд, племянник, даже стоя на коленях, — подумал Кайрос. Калека, прихрамывая, подошел к ближайшему столу и схватил кубок с вином, налил его, прежде чем небрежно бросить в другого принца. Бронза издала восхитительный звон, ударившись о его затылок, прежде чем покатиться по полу.

— Вставай, Дориан, — сказал Кайрос. — Твоя убогая жалость — худшее унижение, которому я подвергся сегодня.

Удивление и раздражение промелькнули на идеальном лице, и Дориан повернулся к нему. Ребёнок со странным глазом упивался этим зрелищем. Это все равно что наконец-то выпить прохладной воды после долгих лет жажды.

— Дядя… — начал Дориан.

— Ты до тошноты банален, — сказал Кайрос. — Избавь меня от этого.

— Ты сошел с ума, мальчик, — сказал король в ужасе.

Ребёнок со странным глазом медленно вынул руку, которую засунул под тунику. Он увидел, что она больше не дрожит. Он задавался вопросом, есть ли в этом какой-то знак.

— Стража, отведите его к себе, — приказал король Аминтас. — Принц Кайрос находится под домашним арестом, пока я не приму иного решения.

Мужчины грубо оттащили его под пристальными взглядами всего двора, в то время как он продолжал задумчиво разглядывать свою руку.

֎

Его сон был без сновидений, а часы — пустыми. Аптекари пытались запихнуть ему в глотку полдюжины различных лекарств, но он наотрез отказался иметь с ними дело. Он должен был умереть, и довольно скоро. То немногое время, что у него оставалось, не будет потрачено на погружение из одного оцепенения в другое.

Его первым посетителем был, естественно, Дориан. Была середина утра после того, как его впервые арестовали, когда пришёл наследник Гелике, а за ним следовал и этот его андрогинный фанатик. Дочь довольно знатного дворянина, вспомнил он, хотя и не мог вспомнить её имени. Стройная, с короткими волосами, и то, что она могла быть как мальчиком, так и девочкой, опускало её в его глазах на уровень служанки — в Гелике только они следовали правилу отказываться от более очевидных атрибутов пола. Хотя это было неважно, поскольку она сама вряд ли имела хоть какое-то значение. Девушка задержалась у входа, когда вошел её хозяин, и неохотно ушла, когда тот отослал её и закрыл дверь. Кайрос поспорил бы, что она ждала снаружи в коридоре.

— Доброе утро, дядя, — поприветствовал опального принца Дориан, садясь напротив него. — Улучшилось ли ваше здоровье?

Ребёнок со странным глазом поставил чашку, из которой пил воду, на стол, неловко ёрзая на своем стуле.

— Мне двенадцать лет, и я могу сказать, что эта девочка влюблена в тебя, — сказал Кайрос, сморщив нос и проигнорировав приветствие.

— Семия — мой дорогой друг, — ответил Дориан. — Не придавайте значения слухам.

— Твоя доброта хуже жестокости, племянник, — сказал калека.

Золотой принц вздрогнул, но затем овладел собой.

— Я разговаривал с дедушкой, — сказал он. — Ваш арест скоро будет отменён.

Ребенок с мёртвым глазом приподнял бровь.

— Почему? — спросил он.

— Традиционно всем особам королевской крови разрешается… — начал Дориан.

— Я имею в виду, почему ты разговаривал с отцом? — прервал его Кайрос.

Мужчина выглядел удивлённым.

— Ты мой дядя, — сказал он. — Я бы не хотел, чтобы тебя наказывали таким образом.

— Ты не любишь меня, Дориан, — сказал калека.

— Мы семья, — ответил принц, почти оскорблённый.

— Итак, ты чувствуешь вину и, несмотря ни на что, действуешь, — сказал Кайрос. — Я должен признать, что нахожу это довольно отвратительным, уж прости за неподобающее выражение.

Наследник Гелике выглядел раздражённым, но всё же его лицо смягчилось.

— Я понимаю, что тебе больно, Кайрос, — сказал он. — И ты расстроен. С тобой плохо обращались с тех пор, как ты научился ходить. Дедушка уже не тот, кем был раньше, и то, как с тобой обращались, было… жестоко. Всё будет по-другому, когда я буду править. Тебе больше не придётся быть одному.

— Никто никогда раньше не выказывал к тебе неприязни, не так ли, Дориан? — сказал ребёнок, склонив голову набок. — По крайней мере, не в лицо.

— Я хочу помочь тебе, дядя, — искренне сказал золотоволосый мужчина.

— Знаешь, а ведь это не потому, что ты красивый, — продолжал свою мысль Кайрос. — И даже не потому, что