Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Я добавил к своему письмо указания Спинка. Присыпав чернила песком и запечатав конверт, я спросил:

— Сколько же человек ты намерен содержать на лейтенантское жалованье?

Его улыбка слегка поблекла, когда он взял у меня конверт.

— Ну, я уверен, что все как-нибудь устроится, — ответил Спинк. А потом, уже суровее, добавил: — И я не рассчитываю, что буду справляться один, Невар. Ты должен понимать: как только Ярил напишет ответ, тебе придется поговорить с Эпини. И твой обман раскроется. Ты должен будешь принять на себя ответственность. Ярил приедет в Геттис. Ты это знаешь. Иначе ей придется остаться в доме отца и выйти замуж за Колдера Стита. Я не могу себе представить хоть сколь-нибудь разумную женщину, которая на такое пойдет. Твоя сестра приедет сюда. И они с Эпини обе будут рассчитывать увидеть, что ты живешь и трудишься как настоящий сын-солдат, пусть тебе и не удалось стать офицером. Так что не теряй времени. Тебе нужна новая форма, и ты должен заботиться о себе, как подобает солдату. Это значит бриться и подстричь волосы. Кроме того, ты должен просить полковника назначить тебя в чье-то подчинение, чтобы ты не отчитывался лично перед ним. Исполняй свой долг — и ты сможешь заработать повышение. Судьба повернулась к тебе спиной, и ты не смог начать службу лейтенантом, но это не значит, что ты должен сдаться. Многие люди — меньшего ума и худших связей, я должен заметить, — сделали прекрасную карьеру. Веди себя как настоящий сын-солдат. Ты часть нашего полка, а полк может быть хорош лишь настолько, насколько хорош его худший солдат.

Его голос сделался суровым. Я приподнял бровь, а он бросил быстрый взгляд в сторону окна. Я понял, что Эбрукс или Кеси рядом и могут нас слышать. Я по возможности бесшумно поднялся на ноги.

— Да, сэр, — подтвердил я. — Я буду стараться, сэр.

— Да. Будешь. Потому что это последнее предупреждение, которое ты получаешь от кого бы то ни было. И когда бы я ни оказался здесь в следующий раз, я ожидаю застать тебя на месте и выглядящим так, как положено рядовому. Доброго дня.

— Да, сэр.

После этого Спинк ушел. Снаружи начался легкий летний дождь. Я понимал, что Спинк сделал мне выговор напоказ, но принял его слова близко к сердцу. Да, я долго колебался на грани, но теперь вновь вернулся к безопасной жизни сына-солдата. И я буду делать больше, чем просто тянуть лямку. Я вспомнил Горда и то, как тщательно он следил за кадетской формой, несмотря на полноту. И я справлюсь. Да, это потребует усилий, но солдатская участь вообще нелегка. И нет причин, по которым я не могу надеяться на продвижение по службе. Я неплохо справляюсь с обязанностями кладбищенского сторожа. Полковник Гарен так и сказал. Я могу заработать себе нашивки, а то и больше.

Я заметил Эбрукса, слоняющегося у навеса Утеса, и окликнул его, когда Спинк скрылся за завесой дождя.

— Все прошло не так плохо, как я думал, — сообщил я ему, стараясь, чтобы мой голос звучал так, словно я только что получил выговор от начальства. — На самом деле он сказал мне почти то же, что и Кеси. Нужно быть достойным полка, и все такое.

— Да, я слышал. И знаешь, Невар, он прав. Для полка здесь настали нелегкие времена, и кое-кто с нетерпением ждет перевода в другое место — пусть даже с позором. Но остальные помнят прежние дни, и, если мы хотим покинуть Геттис, мы должны сначала протянуть дальше дорогу. Чтобы, уходя, мы могли сказать: да, это было непросто, но мы справились.

Я посмотрел на грубого, простоватого Эбрукса и вдруг обратил внимание, что, хотя его рубашка и в пятнах, она настолько чиста, насколько этого можно было добиться. Он был чисто выбрит и причесан. Конечно, до настоящего солдата каваллы он недотягивал, но сейчас он стоял перед знатным, учившимся в Академии сыном-солдатом и выглядел в куда большей степени военным, чем я. Я устыдился и даже позавидовал ему.

— Жаль, что я не застал этот полк в лучшие времена и не узнал его, как вы, — признал я.

Он горько усмехнулся:

— Невар, в лучшие времена тебя бы не приняли на службу. Это звучит резко, но это так. Но ты пришел в Геттис и присоединился к нам. Постарайся этим воспользоваться. Будь достоин нашего прошлого, а не тяни нас вниз еще глубже. Проверка начнется не раньше чем через десять дней. Приведи себя в порядок. Едва ли мы можем рассчитывать на поощрение, пока не достигнута наша главная цель, но мы хотя бы должны постараться избежать порицания.

— Ты имеешь в виду Королевский тракт? Мне казалось, его должны строить заключенные.

— Да, лопатой и киркой машут они. Но наши разведчики и инженеры должны все для них разметить, распланировать и сказать, что необходимо для работы и как быстро она может быть сделана.

— А они не справились?

Он посмотрел на меня:

— Ты ходишь в лес, словно это самое обычное дело, Невар. Уж не знаю, как тебе удается. Но для всех остальных… ну, кнуты и угрозы могут заставить заключенных работать, только толку от этого почти нет. Полковник Гарен тут кой-чего выдумал. Ром. И настойка опия. Ума не приложу, как ему это в голову пришло. Напоить или одурманить кучу каторжников и дать им топоры — вот вам готовый способ заработать неприятности. — Эбрукс дернул плечом. — Но я слышал, это сработало. Пьяные слишком тупы, чтобы бояться. Некоторые становятся мрачными или упрямыми, но человек с кнутом или ружьем может любого убедить взяться за работу, что бы там ни творилось у него в голове. Они начали рубить эти чудовищные бревна и вывозить по частям. Словно муравьи, пытающиеся по крошке унести буханку хлеба, как сказал мне один из охранников, но это лучше, чем стоять на месте. Однако, даже надравшись как следует, мало кто может работать там больше часа, и охрана вынуждена пить не меньше, чем каторжники. Если подумать, косить здесь траву — одно удовольствие.

Я оцепенел. Дорога может двигаться дальше. И я сам подсказал полковнику, как это сделать. Гарен показался мне честным человеком. Возможно, он не сошлется на меня как на автора идеи, но, полагаю, к концу лета у меня на рукаве будет одна, а то и две нашивки. С этим предвкушением столкнулось болезненное чувство, что я предал лес и древесную женщину.