Кровь Амбера - Роджер Желязны

Раз, потеряв след, мы сели передохнуть. Завязался долгий разговор — обычная болтовня о стрельбе, о придворных интригах, о Тени и о погоде. Юрт в последнее время стал куда вежливее, и я посчитал это добрым знаком. Он отрастил волосы, чтобы прикрыть отрубленное левое ухо. Уши регенерируют долго.

Мы не вспоминали ни ту злополучную дуэль, ни ее причину. Пути наши должны были скоро разойтись навсегда, и, как мне казалось, брат желал завершить эту главу своей жизни по-дружески, чтобы мы оба вспоминали наши встречи с теплым чувством. Нельзя сказать, что я ошибался: наполовину я был прав.

Позднее, когда мы остановились, чтобы перекусить, он спросил меня:

— Ну, и каково ее ощущать?

— Что ощущать?

— Власть, — ответил он, — власть Логруса: повелевать Тенями, распоряжаться магией на порядок выше обычного…

Мне не хотелось вдаваться в подробности. Я знал, что он трижды пытался пройти Логрус и каждый раз, заглянув внутрь, отказывался от этой идеи. Быть может, его останавливали скелеты неудачников, которые Сухай заботливо держал у входа. Думаю, Юрт не подозревал, что мне известно о его последних двух попытках. Я решил слегка поубавить его восторг.

— Да никакого особенного ощущения и нету. Пока не начинаешь эту власть пускать в ход. А вот это уже описать трудно.

— Я сам собираюсь скоро пройти Логрус, — признался он. — Хочется побродить по Царству Теней, может, даже найти где-нибудь собственное королевство. Не можешь ли ты мне что-нибудь посоветовать?

Я кивнул:

— Не оглядывайся, не останавливайся, не задумывайся. Просто шагай вперед.

Юрт засмеялся:

— Похоже на приказ.

— Думаю, сходство есть.

Он снова засмеялся.

— Идем, подстрелим жинда!

След хищника уводил в густую чащу, где землю устилали сломанные ветки. Мы слышали, как жинд ломился сквозь кусты, но вот в каком направлении он удрал — трудно сказать. Я шел впереди, выискивая следы, и вдруг Фракир крепко сжала мое запястье, потом раскрутилась и упала на землю.

Я наклонился, чтобы поднять ее, и в тот же миг услышал свист над головой. В ствол дерева передо мной вонзилась стрела — на такой высоте, что, если бы я не нагнулся, она вошла бы мне в спину.

Я резко повернулся к Юрту, не успев полностью выпрямиться. Он прилаживал к тетиве вторую стрелу.

— Не оглядывайся, не останавливайся, не задумывайся! Просто шагай вперед! — воскликнул он и захохотал.

Я нырнул по направлению к нему как раз в тот момент, когда он поднял свое оружие. Более опытный стрелок убил бы меня, но увидев, как я метнулся навстречу, брат выпустил стрелу слишком рано. Она лишь задела мой кожаный жилет, не причинив особого вреда.

Я ударил его под колени, и он упал, уронив лук. Мы покатились по земле, он вытащил охотничий нож и взмахнул, целясь мне в горло. Левой рукой я перехватил его запястье, и мощь удара отбросила меня на спину. Я вбил правый кулак ему в зубы, продолжая удерживать руку с зажатым в ней ножом, а он ударил меня коленом в пах. И попал.

Острие ножа нырнуло на несколько дюймов ближе к моему горлу. Почти ничего не видя от боли, я чуть повернулся, и второй удар, нацеленный в то же место, пришелся мне в бедро. Одновременно я перехватил его руку с ножом уже правой — но он слегка полоснул меня по ладони, вырвался из слабеющей хватки и перекатился в сторону. Я попытался подняться…

И тут раздался его отчаянный вопль.

Я встал на колени и увидел, что Юрт лежит на левом боку, а нож валяется на земле среди опавших листьев в нескольких дюймах от него. Он держался за лицо обеими руками и выл по-звериному.

Я осторожно приблизился. Фракир напряглась, готовая обвить горло противника, если он опять выкинет какой-нибудь финт.

Но он лишь продолжал выть. Подойдя ближе, я увидел, что сучок валявшейся на земле ветви воткнулся ему в глаз По его щеке и по носу текла кровь.

— Не дергайся, будет только хуже! — крикнул я. — Дай я вытащу его.

— Не трогай меня своими погаными руками! — выкрикнул Юрт.

Сжав зубы, он со страшной гримасой схватил сучок и отдернул голову назад. Я отвернулся.

Мгновение спустя брат жалобно захныкал — а потом потерял сознание. Я разорвал рукав своей рубашки на полосы, свернул одну полоску в тампон и приложил его к раненому глазу, а из другой полоски сделал повязку. Фракир вернулась ко мне на запястье.

Потом я достал Козырь, которая доставит нас домой, и взял Юрта на руки. Маме это, пожалуй, не понравится.

Власть.

Суббота. С утра мы с Люком полегали на дельтапланах, затем пригласили Джулию и Гейл на ленч, после чего взяли «Звездную вспышку» и на несколько часов вышли в море. Ужинали в гриль-баре на берегу. Пока нам готовили мясо, мы с Люком занялись армрестлингом, условившись, что проигравший платит за напитки. В результате Люк прижал мою руку к столу. Пришлось мне покупать на всех пива.

Кто-то за соседним столом сказал:

— Если бы у меня был миллион долларов, свободный от налогов, я бы…

Джулия засмеялась.

— Что тут смешного? — спросил я.

— Его список пожеланий, — ответила она. — А вот я хотела бы шкаф, битком набитый модными платьями, и драгоценности к ним. И чтобы шкаф этот стоял в красивом доме, а дом — там, где я была бы важной персоной…

Люк улыбнулся:

— Так, от денег к власти…

— Может, ты и прав, — согласилась она, — а какая, собственно говоря, разница?

— На деньги покупают вещи, — ответил Люк, — а власть позволяет некоторым вещам произойти. Имея выбор — выбирай власть.

Привычная слабая улыбка исчезла с лица Гейл, глаза ее стали серьезными.

— Но власть не должна быть самоцелью. Ее следует использовать только тогда, когда нужно.

Джулия засмеялась:

— Что плохого в том, чтобы иметь немного власти? По-моему, это довольно приятно.

— Пока ты не получаешь много власти, — заметил Люк.

— Тогда и мыслить придется масштабно, — сказала Джулия.

— Не согласна, — заявила Гейл. — Для человека прежде всего долг.

Люк внимательно посмотрел на нее и кивнул.

— Ну при чем тут мораль, — протянула Джулия. — Можно ведь и без нее.

— Нет, нельзя, — отрезал Люк.

— Я не согласна.

Люк пожал плечами.

— Она права, — внезапно промолвила Гейл. — Я не считаю, что долг и мораль — одно и то же.

— Когда у тебя есть долг, — сказал Люк, — есть определенные обязанности — к примеру дело чести, — это и становится твоей моралью.

Джулия взглянула на Люка, потом на Гейл.

— Кажется, мы только что пришли к единому мнению?

— Нет, — покачал головой Люк, — напротив.

Гейл пригубила бокал.