Москва, Токио, Лондон - Двадцать лет германской внешней политики - Герберт Дирксен

Репутация доктора Шиллера как специалиста по сельскому хозяйству была сравнима лишь с репутацией генерала Кестринга как военного эксперта. Родившийся от родителей-немцев, владевших имением в России, он провел юность в этой стране и приобрел кроме совершенного знания языка глубокое и почти инстинктивное понимание русского менталитета.

Поскольку русские - самые трудные для управления люди, понимание их психологии - намного более великий плюс, нежели острый интеллект .или хитрая тактика. Генерал Кестринг, образец прусского кавалерийского офицера старой закалки, честный, интеллигентный и мужественный, пользовался безграничным доверием как со стороны командования Красной Армии, так и своих коллег.

Его неофициальному предшественнику, герру фон Нидермайеру, нравилось иметь прозвище "немецкий Лоуренс". Во время Первой мировой войны, выполняя военную миссию в Афганистане, он прошел в одиночку через персидскую пустыню и под видом персидского пилигрима пересек русские и британские линии фронта. По возвращении в Москву он вновь служил в германской армии, а позднее стал профессором географии в Берлинском университете. В годы Второй мировой войны он командовал дивизией, составленной из русских военнопленных и солдат из Грузии, Азербайджана и Туркестана, добровольно перешедших на службу в германскую армию. После 20 июля 1944 года Нидермайер был осужден за критику нацистов и в конце концов приговорен к смертной казни. Его казни помешала капитуляция. Он попал в руки русских и ныне находится в Москве. Нидермайер был одной из самых ярких и энергичных личностей, с которыми я когда-либо встречался. Чистокровный баварец, несколько, впрочем, смягченный благодаря общению с иностранцами, он имел аскетический и упрямый ум. Он был интеллигентным, остроумным человеком и хорошим спортсменом. Играя на порядок лучше меня, Нидермайер, тем не менее, часто снисходил до игры в теннис со мной.

Герр Баум был очень опытным и компетентным пресс-атташе. Херрен Пфейфер, Браутингам, Пфлейдере, Брунхоф и Херварт - способные и надежные молодые сотрудники посольства, и неутомимый Chef de Bureau (начальник отдела. - Прим. перев.) герр Ламла - таков полный список наиболее значительных сотрудников посольства, работавших со мной в Москве. Их число замыкали наши консулы и генеральные консулы, которые были разбросаны по всей обширной российской территории. Они оказывали самые ценные услуги в чрезвычайно тяжелых условиях. Так, например, жизнь, которую в течение почти десяти лет вели в Новосибирске консул Гросскопф и его жена, можно было назвать почти героической. Гигант шести футов роста, сильный, способный много выпить, любитель медвежьей охоты, в совершенстве владеющий русским языком, Гросскопф мог, вероятно, выдержать подобное напряжение. Он стал ведущим специалистом по Сибири. Его коллеги - Цехлин в Ленинграде, Динстман в Тифлисе, Зоммер и Хенке в Киеве, Бальдер во Владивостоке оказывали столь же ценные услуги, но при этом находясь в куда более приятных условиях жизни.

Еще с тех пор, как я был назначен в Восточный отдел, я старался создать в МИДе квалифицированную русскую службу. Я не большой сторонник систем обучения, практикуемых в различных школах, готовящих чиновников внешнеполитической службы для различных регионов, таких, как Европа, Средний Восток и Дальний Восток. Но эта система, конечно, оказывалась крайне полезна, когда требовался специальный опыт и долгий период обучения. Способный молодой человек, переведенный в Москву или Нанкин без какой-либо подготовки, особенно в области языка страны пребывания, не годился для эффективной работы. Он мог лишь затеряться в числе других иностранцев и писать отчеты из переведенных для него другими людьми отрывков из местных газет. На протяжении девяти лет моей работы, посвященной русским делам, а позднее и в Японии, я предпринимал систематические усилия, чтобы обучить чиновников посольства специальным знаниям, касающимся страны пребывания, и привить им особую гордость своей работой. Думаю, мне это удалось. Без преувеличения могу сказать, что узы дружбы продолжали связывать нас даже после постигшей Германию катастрофы.

Тем, что в те годы германское посольство было полностью в курсе всего, что происходило в политическом развитии России, оно было обязано не только эффективной работе своего персонала, но и царившей тогда атмосфере экономического и политического сотрудничества между Германией и Россией, столь характерной для периода пост-Рапалло. Как я уже упоминал, тысячи германских специалистов и техников были заняты на строительстве новых российских заводов, и отношения между двумя армиями также были весьма дружественными. Круг хорошо информированных людей был расширен замечательными германскими журналистами, жившими в Москве, - Паулем Шеффером и Артуром Джастом. Да и случайные посетители посольства, такие, как исследователи или ученые, направлявшиеся со специальными миссиями в университеты или исследовательские институты куда-то в провинцию, во многом дополняли наши знания о положении дел в России.

Работники посольства сформировали ядро немецкой общины в Москве, число членов которой значительно выросло из-за наплыва германских специалистов. Это была несколько разношерстная толпа, которая раз в месяц собиралась на танцы и светские вечеринки в "Гранд-отеле": известные интеллектуалы, несколько мастеров и инженеров и довольно много молодых искателей приключений. Из когда-то богатой и многочисленной довоенной германской колонии никто не выжил, за исключением нескольких старых, обнищавших супружеских пар.

Гости и посетители постоянно прибывали в Москву из Германии или останавливались здесь на обратном пути домой. Промышленники, которым приходилось вести переговоры по каким-то важным делам, ученые, приглашенные прочитать курс лекций, артисты, инженеры, чиновники - словом, люди из всех слоев общества и разных профессий - собирались два-три раза в неделю в посольстве на завтрак, и они также связывали нас с внешним миром. Все они были вынуждены входить в контакт с посольством, В то время как в других странах иностранцы стремятся встретиться со своими дипломатическими представителями только в случае беды, всем немцам, прибывавшим в Москву, приходилось во всем полагаться на отзывчивость сотрудников посольства.

Нам приходилось обеспечивать транспорт для них самих и их багажа, чтобы довезти их от вокзала до отеля, где мы заказывали им номера. Нам приходилось давать советы, с какими из многочисленных чиновников им следует связаться, и мы же договаривались об обратном билете для них. Таким образом мы познакомились со всеми нашими земляками, посещавшими Россию, и имели превосходную возможность собирать информацию об условиях в России, впрочем, так же, как и в Германии. Кроме того, это давало нам еще и привилегию заводить друзей среди самых интересных людей и очень важных персон. Часто нас навещали друзья и родственники; иногда они по нескольку недель были нашими гостями.

Светской жизни приходилось приспосабливаться к особенностям советской столицы. Резкие различия, которые делались между русскими и иностранцами, не могли не оказать воздействия на светское общение. В результате члены дипломатического корпуса скоро составили одну большую семью. Близость наших отношений еще более подчеркивал тот факт, что в Москве было сравнительно немного дипломатических представителей. Дипломатические отношения между Соединенными Штатами и Советским Союзом еще не были установлены. Тем не менее многие американские граждане приезжали в Москву и довольно многие из них навещали меня. Великобритания разорвала дипломатические отношения с Советским Союзом из-за инцидента с "Аркос" и знаменитым письмом Зиновьева и не появлялась на сцене до осени 1929 или начала 1930 года. Южно-Американские государства и многочисленные мелкие европейские страны, такие, как Швейцария, Бельгия и Нидерланды, вообще не были представлены в Москве. Не все миссии постоянно находились в Москве. Мои коллеги из восточных государств - сателлитов Союза, такие, как Танну-Тува или Внешняя Монголия, приезжали только по великим советским праздникам, одетые в свои живописные национальные костюмы.

Таким образом, оставшиеся посольства и дипломатические миссии составляли своего рода общину, члены которой поддерживали близкое светское общение, особенно если они были сильны в игре в бридж или теннис. Мы регулярно проводили теннисные турниры по очереди в итальянском, британском и германском посольствах, но главным событием сезона был турнир в июле. Вручение призов всегда происходило в нашем посольстве, после чего, как правило, следовали танцы. Другая группа энтузиастов предавалась бриджу - или в небольших компаниях, собиравшихся для этой цели, или после официальных обедов, к ужасу неучаствующих - некоторых женатых пар, например, или других, равнодушных к игре, которые были обречены ждать, пока не кончится последний роббер. Подобная участь часто выпадала моей жене.