Диана. Жизнь, любовь, судьба - Сара Брэдфорд

Слухи заставили репортеров выслеживать Чарльза в его убежище. По его словам, журналисты «запустили в газетах настоящий ураган лицемерия, цензуры… Целые караваны пронырливых фотографов и репортеров шныряли вокруг Балморала и выслеживали меня на озере Лох-Мьюик…» [253]В том же письме Чарльз даже сочувствует Диане, за которой в Лондоне гоняются папарацци на мотоциклах.

Известный психолог считает, что популярная пресса страдала от двойного заблуждения. Во-первых, журналисты считали себя создателями королевской пары и не могли смириться с тем, что их творение начинает вести себя незапланированным и непредвиденным образом. Во-вторых, им казалось, что стоит лишь пожелать, и они смогут уничтожить свое порождение. «Казалось, что сделать это очень легко», – замечал психолог.

В статье «Странный поворот сказочного сюжета» Алан Русбриджер писал о том, как репортеры подначивают людей задавать королевской чете неприятные вопросы во время их поездок. Семейные проблемы принца Уэльского стали предметом обсуждения на американском и британском телевидении, но широкая публика продолжала надеяться, что все разногласия преодолимы, и не хотела верить слухам. В Букингемском дворце знали правду, но предпочитали скрывать ее как можно дольше.

Брак Дианы рушился, и она искала утешения в благотворительности. Особенно привлекали ее фонды, которые поддерживали детей, пожилых и страдающих людей. Она всегда умела находить общий язык с этими людьми. Особенно успешно Диана работала в детском благотворительном фонде «Барнардос», президентом которого стала в 1984 году. Кроме того, она работала с фондами помощи жертвам СПИДа и «Помощь пожилым людям».

«Диана великолепно умела общаться со всеми, – вспоминал один из членов попечительского совета фонда „Барнардос“ в 1988 году. – Она несла счастье… Ее магия была ощутима почти физически… Я никогда прежде не видел ничего подобного… Когда она набралась опыта, мы решили провести в Бирмингеме большую конференцию – слет всех волонтеров нашего фонда – тетушек в цветных платьях, которые работали в магазинах и собирали деньги. Это было важное событие… Люди не пошли обедать, потому что она приехала днем, вставали на стулья и тянулись, чтобы прикоснуться хотя бы к подолу ее платья. …К этому времени Диана уже набралась опыта, но атмосфера была настолько удивительной, что она, пораженная, не сдержала чувств и воскликнула: „Боже мой!“ После заседания она разговаривала с людьми. Я был рядом и видел их реакцию… У тех, к кому она подходила, буквально колени подкашивались… Они слабели и цеплялись друг за друга… Это какая-то магия… настоящее чудо. Все, с кем она встречалась, сразу же подпадали под ее обаяние – и мужчины, и женщины… Она действовала абсолютно на всех – и на простых людей, и на тех, кто занимал высокое положение».

Диана была одинаково привлекательна и для подростков-бунтарей, и для голливудских звезд. «Общаясь с детьми, она не сюсюкала, как многие, а приседала, чтобы их лица находились на одном уровне… Они спрашивали: „Ты – настоящая принцесса?“ Не хуже она общалась с подростками с безумными ирокезами на головах – блестяще справлялась и с этой задачей. Мы проводили конференцию, посвященную СПИДу. Она выступила с прекрасной речью, а потом пошла общаться с присутствующими. Мрачные, дерзкие подростки сидели на полу и даже не пошевелились, когда она приблизилась. Она посмотрела на них и спросила: „Вам удобно?“ Это было именно то, что нужно. Они почувствовали себя полными идиотами, но в то же время Диана их не унизила».

На конференции «Барнардос» был организован обед для детей, проявивших особую смелость или добившихся выдающихся достижений. Сильвестр Сталлоне завалил руководство фонда просьбами о том, чтобы на обеде его посадили рядом с принцессой. «В конце концов ему пришлось сидеть поодаль: между Дианой и Сталлоне сидел ребенок, очень больной ребенок. Диана вела себя так, что малыш ни на минуту не чувствовал себя одиноким и смущенным. Она успевала и флиртовала со Сталлоне, и разговаривать с больным мальчиком. Помню, как она сказала Сильвестру: „Мы с Трейси хотим спросить, а сейчас вы женаты?“ Это было так весело! В какой-то момент Сильвестр Сталлоне поднялся и хотел уйти, а Диана с улыбкой спросила: „Получили лучшее предложение?“»

«Лишь после ее смерти я понял, какой след общение с ней оставило в жизни людей, которые сталкивались с очень серьезными трудностями. Она беседовала с ними, писала письма, переживала за них. Я этого не знал. Подобные отношения с людьми много значили для нее в жизни, давали ей возможность чувствовать себя хорошим человеком, а она всегда этого хотела. А когда после наших мероприятий она садилась в машину, лицо ее сразу блекло. Было ясно, что счастье кончилось. Это сразу чувствовалось… Ей предстояло вернуться в Кенсингтонский дворец, где с ней никто не разговаривал, не спрашивал, хорошо ли она провела день…» [254]

В большинстве благотворительных организаций заметили перемены, произошедшие в Диане. Из застенчивой юной девушки она превратилась в уверенную в себе молодую женщину, которая преодолела страх перед публичными выступлениями и могла защищать самые радикальные идеи. Они видели, как умело она устанавливает контакт с любой публикой – это раздражало правящие круги и в некоторой степени средства массовой информации. Диана была единственным членом королевской семьи, который умел достигать полного взаимопонимания с людьми, о котором современной монархии приходится только мечтать. Сегодня недостаточно всего лишь помахать рукой и улыбнуться. Люди хотят чувствовать, что кто-то действительно думает о них.

Несмотря на все личные проблемы, Диана в представлении людей по-прежнему оставалась «заботливой Ди». Кульминацией ее благотворительной деятельности стало открытие первого британского отделения по лечению СПИДа. Руководитель отделения, профессор Майк Адлер, обратился в Букингемский дворец с просьбой о том, чтобы на открытие отделения приехал член королевской семьи. Конечно, лучше всего, если бы это был принц Чарльз. В то время СПИД считался «чумой гомосексуалистов». Во дворце опасались нежелательных коннотаций и предпочли послать на мероприятие Диану, а не наследника престола.

«В тот день она очень нервничала, – вспоминает помощник принцессы. – Мы все нервничали. Целую неделю нас осаждали журналисты и сотрудники дворца. Но как только она встретилась с пациентами, то сразу же расслабилась. Помните ту знаменитую фотографию, где она пожимает руку человеку, больному СПИДом? Она облетела весь мир. Ее поступок имел колоссальное значение» [255].

Основатель Национального фонда борьбы со СПИДом баронесса Джей вспоминает: «Все обратили внимание на то, что она не надела перчаток! Это заметили все, и журналисты сообщили об этом во всех своих статьях. В тот момент мы поняли, какое огромное влияние она оказывает на настроения общества – а ведь тогда она еще не обрела полной силы…» [256]

«На следующий день фотографии были во всех газетах, – вспоминает фотограф Артур Эдварде. – Диана с больными СПИДом. Она болтала с ними, шутила, улыбалась… Она подняла им настроение. Эта женщина обладала уникальной магией. Люди с удивлением узнали, что эта болезнь не распространяется, как чума, что общение с больными вполне безопасно. Она пошла против правил Букингемского дворца. Я уверен, что она одним своим поступком изменила отношение общества к СПИДу» [257].

«Консервативно настроенные придворные осудили ее смелость, – вспоминает Дики Арбитер, бывший пресс-секретарь королевы, а также принца и принцессы Уэльских. – Они считали, что члену королевской семьи не следует вести себя подобным образом» [258]. Спустя год (26 января 1988 года) на публичном выступлении принцесса Анна говорила о вине самого больного с синдромом приобретенного иммунодефицита. В этом и заключалась разница между Дианой и британским высшим светом. Она всегда сочувствовала слабым, пожилым, больным. Страдания людей находили отклик в ее душе, потому что она сама ощущала себя отверженной и неоцененной. После появления фотографии, на которой она пожимает руку больному СПИДом, люди начали интересоваться тем, что Диана делает, а не во что одета.

Главным вкладом Дианы в дело борьбы со СПИДом стал ее визит в Больничный центр Гарлема в феврале 1989 года в Нью-Йорке. Она встретилась с руководителем педиатрического отделения. Визит Дианы заставил и американское общество проявить сочувствие к больным СПИДом.

«В общении с детьми Диана была настоящей волшебницей… Она сфотографировалась с больным ребенком на руках – значимость ее поступка я осознал лишь позже. Конечно же, этот снимок облетел весь мир… И случилось чудо! Нам начали звонить люди, которые не знали, что дети тоже болеют СПИДом, пока принцесса Диана не посетила Гарлемскую больницу… Многие выражали готовность усыновить детей со СПИДом… И я точно знаю, что это чудо совершила именно Диана» [259].