Черные крылья - Мария Васильевна Семенова

Илень возвел глаза к небу:

– С Араттой – и о чем-то договариваться? Ох, Верес! Тебя ли слышу! Не тебе ли знать, что арьи нас за людей не считают, клятвы не держат…

– Они сейчас слабы. Молодой государь неопытен, Солнечный Престол неустойчив. Арьям не до завоеваний. Уж поверь, Илень.

– Ну вот сейчас бы и ударить!

– Зачем враждовать с Араттой, если она и так готова идти на уступки? Поезжай в Мравец и договорись с Ширамом о встрече. Послушаем, что он предложит…

Илень недовольно промычал нечто невнятное.

– Пусть сюда и придет, – с нажимом произнес Варлыга. – Храм Ячура – святое место. Того, кто прольет здесь кровь, покарают боги.

– Придет один? – уточнил Илень.

– Ну, один он, конечно, не придет. Передай – пусть берет с собой столько воинов, сколько пожелает…

Илень набычился и ничего не ответил.

Вскоре дорога нырнула в ворота, и соратники остановились перед высоким резным крыльцом.

– Пойдем принесем жертву вместе, – предложил Варлыга. – А потом поезжай к Шираму и передай ему мои слова.

Лучи вечернего солнца алыми копьями пронзали сумрак храма. Пламя, пляшущее в глиняных светильнях по обе стороны алтаря, бросало багровые отсветы на статую владыки этого места и на людей, что пришли ему поклониться.

– Благо тебе, батюшка Ячур! Да вернутся в земли дривов мир и процветание!

Варлыга поднес братину со священным пивом к деревянному резному изображению Ячура – на сей раз в облике человека-ящера. Он стоял в алтаре: воин в полтора человеческих роста с плоской зубастой мордой, в кольчуге и шлеме, с мечом в руке. Отблески мигающих язычков огня в светильниках оживляли его лик, заставляя холодок пробегать по хребту. Под сводами храма то и дело проносился налетавший со стороны леса ветер. В стонах пахнущего дымом ветра, скрипе и шелесте леса опытные жрецы умели слышать и толковать голос божества.

Перед Ячуром темнела глубокая каменная чаша. Обычно туда лили жертвенное пиво. Но бывало, и кровь – звериную, а в особых случаях и человечью. Произнеся положенные слова, Варлыга плеснул в каменную чашу пива и передал братину стоявшему справа от него Иленю.

– Благо тебе и твоему небесному брату! – возгласил тот. – Помоги нашему оружию! Да сгинет Аратта вовеки!

Илень вылил остаток пива в каменную чашу, поклонился деревянному Ячуру и направился к выходу. Варлыга поглядел ему вслед и покачал головой. Ветер засвистел и застонал в сумраке под крышей, то ли жалуясь на судьбу, то ли призывая на битву.

Кузнец Тхери всегда был человеком осторожным. Кроме дома при кузне, у него была выкопана землянка неподалеку от заболоченного озера, где в оконцах с ржаво-рыжей водой рождалась и вызревала руда. И еще одна землянка – совсем в глухой чащобе. Там Тхери копал особые ямы, обкладывал их камнями, обмазывал глиной. В эти ямы помещал глинянки с рудой, туда же клал волчьи и медвежьи клыки и множество прочих добавок, известных лишь саконам. Затем доверху заполнял ямы нарубленной кусками горючей болотной землей.

О необыкновенных свойствах той земли Тхери узнал случайно, подслушав однажды разговор ватаги дривов в путевой веже. Мятежники, промышлявшие разбоем на закатном тракте, обсуждали казни своих соратников в огненных ямах. Дескать, что арьи удумали – спихнут туда человека, а тот сразу вспыхивает, как сухое полено в очаге! Проклинали на все лады ненавистных арьев, а Тхери сидел, навострив уши, – это что же за земля такой жар дает?! Теперь в подземных печах кузнеца огонь горел днем и ночью, очищая и пробуждая истинную сущность железа, превращая бурые пористые комки в сверкающий металл.

К той лесной землянке сакон прежде никого никогда не водил, охраняя тайны своего искусства. Никого, кроме сына, разумеется. И вот теперь…

– Что зыркаешь? – ухмыльнулся молодой накх, сидевший на пороге потаенной землянки. – Я все равно ничего не понимаю в кузнецких ухватках. А каша-то неплоха! Я возьму еще добавки? Пока за зайцем бегал, проголодался…

Накх зачерпнул каши из котелка и принялся за еду. Кузнец мрачно наблюдал за незваным гостем, что уплетал его кашу из его же миски. Сам Тхери поесть не успел. А теперь и вовсе не знал, придется ли ему когда-нибудь трапезничать в этой жизни…

В сущности, ничего плохого ему этот накх не сделал – ну, кроме того, что сперва предложил проводить в укромное место, а потом взял да и привязал к дереву… Зато он вытащил Шаркана из огненной избы. Правда, когда Тхери увидел, как огромный волк уносит его сына в лес, у него чуть сердце не разорвалось. Столько лет хранить первенца, прятать чуть не на краю света – и все равно потерять внезапно и страшно! Поистине боги безжалостны!

Однако потом, когда Тхери, немного придя в себя, устремился по следам чудовища в лес – может, еще не поздно?! – на звериной тропе его встретили двое. Сын, целый и невредимый, – и этот накх… И вот теперь Шаркан сидит, запертый, в землянке, а сам он, привязанный к сосне, ждет своей участи…

«Накх-оборотень! – все никак не мог привыкнуть кузнец. – Добро бы еще в змею превращался… Он же не лютвяг, чтобы волком оборачиваться!»

Накх покосился на него поверх миски:

– Скоро дыру во мне взглядом прожжешь, сакон!

– Зачем связал меня?

– Надо!

– Хоть мальца выпусти! Он без меня все равно никуда не уйдет…

– Не могу. Мне было сказано вас сторожить, я и сторожу. Скоро придет она и все тебе как есть растолкует.

Одна мысль о ней заставляла Тхери цепенеть от ужаса. Как знать, может, сыну его было бы даже безопаснее остаться в заложниках Учая…

– Твоя «богиня» же нынче супруга повелителя… Учай ее не отпустит.

– «Не отпустит»? По-твоему, ее кто-то способен остановить?

Тхери невольно подметил гордость, прозвучавшую в словах молодого накха, и подумал про себя: «Нашел чему радоваться, парень! Я тоже когда-то гордился, что она со мной. И готов был ей служить до последнего дыхания, и был счастлив этим… Пока не дошло, что не гордиться надо, а ноги уносить, пока жив…»

Накх вдруг встрепенулся, словно что-то услышал. Или учуял волчьим нюхом? Уж на что был бдителен Тхери, но вокруг определенно ничего не изменилось.

– Отойду-ка я кое-кого встретить, – сказал накх, вставая. – А ты пока здесь подожди…

– Да уж никуда не уйду, – язвительно отозвался кузнец.

– Ты постарайся. Я все равно вас отыщу, ты же понимаешь. Не для того я унес мальчишку, чтобы он опять к Учаю попал.

«Да уж ясно, для кого ты утащил Шаркана, цепной пес, и теперь глаз с него не сводишь», – подумал Тхери.

И снова холод пробежал по коже кузнеца. Что теперь будет с сыном? Что станется с ним самим?

– Ну здравствуй, новобрачная!

Зеленоглазая красавица ответила зубастой улыбкой, полной глумливого веселья. Одеяние богини, как и длинные черные