Победа во имя мира - Варвара Мордовских

Поэт Михаил Матусовский посвятил мужественному разведчику Николаю Алексееву стихотворение «Тверже стали»:

Враги, чтоб заставить его говорить,Огнем и железом пытали,Но мужества воина им не сломитьШтыком из немецкой стали…Он Родины имя шептал в тишине,Его укрепляла в отвагеСыновняя верность любимой стране,Солдатская верность присяге.

Вот что написал автору этого очерка Дмитрий Яковлевич Фирсов, бывший командир стрелкового полка:

«По-прежнему живы в моей памяти потрясающие события, связанные с именем замечательного разведчика-коммуниста сержанта Николая Алексеева. Он был любимцем не только взвода разведки, но всего полка. Алексеев несколько раз был ранен, после излечения возвращался в родную часть. Это был смелый, мужественный воин, отличный мастер разведки. Сколько раз выручал он командование, приводя «языка». Гвардеец, он проявил высшую степень воинского долга, поступил по-суворовски: «Сам погибай, а товарища выручай». Спасая своих друзей, Алексеев пожертвовал собой. Бессмертный подвиг Алексеева, не дрогнувшего перед врагом, не выдавшего фашистам военной тайны, несмотря на изуверские пытки, явился символом несгибаемой воли советского воина.

Над могилой Николая воины поклялись отомстить гитлеровцам за все их злодеяния. О непокоренном гвардейце рассказывала наша солдатская газета «Вперед, за Родину!» и «Фронтовая правда».

Его имя никогда не забудется.

«Дорогая Анна Герасимовна! Ваш сын Алексеев Николай Петрович за проявленный героизм в борьбе с фашистскими оккупантами решением Челябинского областного комитета ВЛКСМ навечно занесен в книгу Почета областной комсомольской организации».

«Исполнительный комитет Челябинского городского Совета депутатов трудящихся решает: идя навстречу пожеланиям общественных организаций профтехучилища № 20, присвоить этому училищу имя Николая Алексеева, бывшего ученика, отважного разведчика, зверски замученного фашистскими палачами».

На мемориальной доске, установленной на здании средней школы № 34 Ленинского района Челябинска, высечено:

«Здесь учился комсомолец Николай Алексеев — отважный разведчик, зверски замученный фашистами в 1945 году».

В музее челябинского городского Дворца пионеров и школьников имени Н. К. Крупской бережно хранится красный галстук Коли Алексеева, рядом — орден Отечественной войны 1-й степени, посмертная награда коммуниста Николая Алексеева.

ПОБЕДА, КОТОРАЯ ЗАВОЕВАНА В СРАЖЕНИЯХ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ, — ЭТО ПОБЕДА НАШЕГО ГЕРОИЧЕСКОГО РАБОЧЕГО КЛАССА, КОЛХОЗНОГО КРЕСТЬЯНСТВА, НАШЕЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ, ПОБЕДА ВСЕГО МНОГОНАЦИОНАЛЬНОГО СОВЕТСКОГО НАРОДА. ЭТО ПОБЕДА СЛАВНОЙ СОВЕТСКОЙ АРМИИ, АРМИИ, СОЗДАННОЙ РЕВОЛЮЦИЕЙ, ВОСПИТАННОЙ ПАРТИЕЙ, НЕРАЗРЫВНО СВЯЗАННОЙ С НАРОДОМ.

И. Е. КОЗИН,

журналист

ГЕРОИ НЕ УМИРАЮТ

Годы все дальше и дальше отодвигают от нас грозные сороковые. Но нетленна память о тех, кто выстоял и победил в суровую годину, незабываемы имена отдавших свою жизнь за то, чтобы свободной и независимой была Родина.

Нетленна память. И лишний раз убеждаешься в этом, побывав в Копейском городском профессионально-техническом училище № 34 имени дважды Героя Советского Союза Семена Васильевича Хохрякова. Свято чтут здесь своего знатного выпускника.

Двадцать лет назад мало что было известно о С. В. Хохрякове. Знали, что родился в Коелге, окончил училище, работал на шахте, а потом ушел в армию. Дважды удостоен звания Героя Советского Союза. Вот, пожалуй, и все. Преподаватель эстетики в училище И. Д. Рагозин организовал из ребят боевую поисковую группу «Никто не забыт». С тех пор ведет отряд неустанный поиск, от выпускника к выпускнику передавая замечательную эстафету добрых дел. А дел этих на счету следопытов немало.

Это они выступили с предложением назвать свое училище именем С. В. Хохрякова, по их инициативе на здании училища установлена мемориальная доска, а в сквере — памятник Герою. Они разыскали десятки однополчан С. В. Хохрякова, собрали сотни документов, воспоминаний, книг, фотографий и открыли в училище великолепный музей. Он стал комнатой уроков мужества, уроков гражданской зрелости, уроков патриотизма. Немало гостей побывало здесь, теплые слова благодарности оставили они группе поиска «Никто не забыт». Вот одна из них:

«Молодцы, ребята! Вы воскрешаете память вашего земляка, прошедшего славный боевой путь. Будьте достойны его памяти. Вы наша смена, которой предстоит многое сделать. И мы уверены, что вы оправдаете нашу надежду. Всего вам доброго».

Эту запись оставил дважды Герой Советского Союза, генерал-майор, прославленный летчик-истребитель А. В. Ворожейкин. Он, как и С. В. Хохряков, начал свой ратный путь на Халхин-Голе. В своей автобиографии Семен Васильевич Хохряков скромно написал об этом времени: «Находился в правительственной командировке». Он был младшим политруком в 14-м кавалерийском полку 5-й дивизии. Вернулся уральский шахтер из этой «командировки» с орденом Монгольской Республики «Полярная звезда» и медалью «За отвагу».

…Ранним июньским утром 1941 года над опушкой леса, где были раскинуты палатки летнего лагеря танкистов, надрывно прозвучал сигнал боевой тревоги. А через несколько часов вместе со всеми политрук танковой роты Хохряков слушал сообщение ТАСС о вероломном нападении гитлеровской Германии на нашу Родину.

Еще полчаса спустя коммунист Хохряков был у командира части с рапортом: «Прошу направить в действующую армию».

— Мы еще повоюем, политрук, — ответил командир, прочитав рапорт, — а сейчас мы нужны Родине здесь.

Снова и снова писал Хохряков заявления. Наконец в октябре 1941 года его направили на Калининский фронт, только что созданный Ставкой, на должность заместителя командира танкового батальона.

В те дни бои на Московском направлении разгорались с новой силой. Враг рвался к столице. И Хохряков, как и все политработники, воспитывал у воинов высокую стойкость и упорство в бою, вселял в сердца солдат веру в победу. Вспоминалось напутствие старших командиров в училище: «Оружие политработников — правдивое, мужественное слово и личный пример!»

Хохряков сутками на ногах, в гуще бойцов. С волнением слушают его танкисты:

— Фашисты рвутся к Москве. Мы стоим здесь, чтобы враг не прошел. Отступать мы не можем; за нами — сердце Родины — Москва! И Москвы фашисту не видать. Вот вставим ему клинья во все колеса, остановим, а потом клинья вышибать начнем, чтобы колеса в обратную сторону крутились.

Хохряков напоминает солдатам печальную историю наполеоновской армии, нашедшей свою гибель под Москвой, рассказывает о состоявшемся традиционном параде советских войск на Красной площади в день 7 ноября.

В начале декабря 1941 года войска Калининского почти одновременно с другими фронтами начали под Москвой контрнаступление. Вместе со всеми, пополненный свежими силами и новыми машинами, шел вперед и танковый батальон Хохрякова.

— Так как, товарищ старший политрук, понимать нынешнюю обстановку? — щуря в улыбке глаза, спрашивали ветераны батальона. — Все клинья фашистам в колеса забили или уже выбивать начали?

— Начали выбивать, — отвечал Хохряков. — Враг еще силен и коварен. Легкой победы не будет. Но мы победим, победим потому, что наши сердца принадлежат делу партии, делу народа.

В один из дней танкистам второго батальона был дан приказ идти на город Велиж, что на Смоленщине. Артиллерия потрудилась на славу, но сильно укрепившийся враг оказывал отчаянное сопротивление. Стоило танкам двинуться вперед, как застрочили автоматы и пулеметы, стремясь отрезать пехоту, ожили, поползли навстречу немецкие танки.

Загорелось несколько наших машин, в том числе и танк командира батальона. Приняв на себя командование, старший политрук Хохряков передал по рации:

— Делай, как я! Делай, как я!

Танк Хохрякова понесся навстречу врагу. Он точно в цель послал снаряд. Фашистский танк замер на месте, задымился.

— Делай, как я! Делай, как я! — повторял комиссар, а его машина уже стремительно развернулась к новому бою.

Но вот на танке Хохрякова вспыхнуло пламя. «Вперед!» — приказал он водителю. От пылающего, несущегося на таран танка шарахались в сторону вражеские машины, подставляя борта под удары других «тридцатьчетверок». Но старший политрук уже не видел этого. Не видел, как, следуя его примеру, танки батальона стремительно вырвались вперед, не слышал громкого, победного «Ура!» стрелков…

Очнулся в московском госпитале. Томительно тянулись дни и недели. На очередном обходе обратился к главному врачу: