Победа во имя мира - Варвара Мордовских

Командир полка наградил всех участников группы захвата медалями «За отвагу».

20 сентября 1943 года Совинформбюро передало:

«Войска Калининского фронта в результате четырехдневных ожесточенных боев прорвали сильно укрепленную полосу обороны врага, разгромили его долговременные опорные пункты и штурмом овладели важнейшим опорным пунктом обороны немцев на путях к Смоленску — Духовщина».

В тот день Николай был ранен, но с поля боя не ушел. Домой, в Челябинск, матери Анне Герасимовне он с гордостью писал:

«Дорогая мама! Мы теперь «Духовщинские»! Верховный Главнокомандующий объявил нам благодарность. А я представлен к награде «За боевые заслуги». Был легко ранен в левую руку, но ты, мама, не волнуйся, рана не страшная, скоро заживет, и я снова пойду в бой».

В Смоленске в уличных боях Николай вторично получил ранение, но и на этот раз остался в строю.

Успешно наступая на Могилевском направлении, часть полковника Фирсова приближалась к важному узлу железнодорожных и грунтовых дорог — городу Кричеву. Во что бы то ни стало требовался «язык». Необходим был поиск. Его возглавил сержант Алексеев.

С наступлением темноты Алексеев вывел свое отделение на передний край. Пронизывающий октябрьский ветер хлестал в лицо холодными дождевыми струями. Неожиданно воздух распорола длинная пулеметная очередь, в небе вспыхнула осветительная ракета. Разведчики замерли. «Неужели обнаружены?» — с тревогой подумал Николай. Выждав минут пятнадцать, он позвал разведчиков за собой. Вышли на берег реки, Николай шагнул в воду. Становилось все глубже. Намокший маскхалат сковывал движения.

— Хорошая купель! — проговорил, ругаясь, Назаров. — Зуб на зуб не попадает. Фашист, поди, сидит в тепле, чаи гоняет.

— Обсохнешь, не велика персона! — бросил кто-то. — Покончим с фашистами, заберешься на печь, за всю войну отогреешься.

На противоположном берегу осмотрелись. У развилки дорог обнаружили хуторок в несколько домов. Прислушались. Ни звука. Хуторок оказался заброшенным.

— Вероятно, фашисты угнали жителей, — высказал предположение Алексеев. — Займем крайнюю хату под наблюдательный пункт — лучше не придумаешь.

С наступлением рассвета дорога на Кричев ожила. Весь день разведчики накапливали сведения о противнике. В стекла бинокля Николай даже видел лица гитлеровцев, и его пальцы сами собой сжимались в кулаки. В его душе клокотала неуемная ненависть к фашистам.

Северо-западнее Кричева разведчикам удалось засечь огневые позиции минометных батарей, обнаружили скопление танков, артиллерии и пехоты противника. Под вечер поток машин схлынул, дорога опустела.

— Пора, хлопцы, и о «языке» подумать. — И Николай изложил свой план захвата. — Давайте разберем хатенку. После войны сложим хозяевам новую, а теперь пусть-ка она сослужит нам добрую службу.

Соорудили из бревен баррикаду, перегородили ею дорогу. Сами залегли у обочины. Ждать пришлось недолго. Из-за поворота вынырнул мотоцикл с коляской. И с ходу ударился о бревна. Водитель разбился насмерть. У него нашли пакет, покрытый десятком сургучных пятаков. Мотоцикл оттащили с дороги.

Не прошло и десяти минут, как показалась машина с зажженными фарами, мчащаяся с большой скоростью. Она с грохотом врезалась в баррикаду. Шофер и сидевший рядом гитлеровец были мертвыми. На заднем сиденье стонал здоровенный майор.

— Берите его аккуратней, — предупредил Алексеев разведчиков. — Без «языка» нам приказано не возвращаться.

Взяли портфель, набитый картами, документами, и оружие. Уложили полуживого фашиста на плащ-палатку, с трудом поволокли его. С ценными трофеями вернулись в часть.

В августе сорок четвертого года сержантскую гимнастерку Алексеева украсил орден Красной Звезды. Награжден он им за особую операцию. Перед ночной штурмовой группой, в которую вошло отделение Алексеева, стояла сложная и рискованная задача: ворваться в город Радзимин Варшавского воеводства, разгромить немецкий штаб. Для ее выполнения отбирались добровольцы, умеющие хорошо плавать.

В кромешной тьме штурмовики переправились через водный рубеж. Николай одним из первых был на противоположном берегу. Гитлеровцы обнаружили смельчаков, открыли автоматно-пулеметный огонь. Броском гранаты Алексеев уничтожил огневую точку врага, обеспечил быструю переправу товарищей. Горстка отважных советских воинов пробилась к немецкому штабу, разгромила его, захватив при этом документы. Находчиво, решительно действовал сержант Алексеев, сразивший шестерых фашистов.

14 сентября 1944 года советские воины овладели предместьем польской столицы Варшавы — крепостью Прага.

«Здравствуй, дорогая мама! — писал Николай домой. — Шлю тебе свой горячий гвардейский фронтовой привет, а также наилучшие пожелания в жизни. На фронте у нас дела идут отлично, разведчики — крепкая семья, в которой один стоит за другого. Фашистов бьем почем зря! Пишу тебе после ожесточенного боя за Прагу. Бой был не на жизнь, а на смерть. Мы стойко стояли на своем рубеже. На рассвете пошли в наступление. Сломив сопротивление фашистов, ворвались в крепость. Ни днем, ни ночью не утихал гул рвущихся снарядов. Немцы несколько раз переходили в контратаки, но все бесполезно. У меня не хватает слов, чтобы описать тебе обстановку. Ты должна сама понять, что тут творится. Перед нами открыт путь на Берлин. А еще у меня большая радость: я принят в партию».

В одном из октябрьских боев Алексей был ранен пятый раз и лишь под Новый год он выписался из госпиталя, вернулся на фронт, в родной полк, к боевым друзьям.

У разведчиков традиция — перед вылазкой в тыл врага написать родным: жив, здоров, ждите, скоро вернусь с победой! Николай вырвал из блокнота листок, присел поближе к коптилке.

«Добрый день или вечер, мама! Самочувствие мое хорошее. Обо мне не беспокойся. Ты пишешь, что скучаешь в разлуке, ловишь по ночам шорохи и мечтаешь о нашей встрече. Мама! Я вернусь, когда утихнет военный ураган, а от фашистов не останется и пепла. Верь, родная, что скоро это время настанет, и мы снова будем вместе. Передавай привет моим дружкам. Крепко тебя обнимаю, целую. Твой сын Николай».

Туманным утром отделение сержанта Николая Алексеева вышло на задание. Это было 15 января 1945 года.

Прошли километра полтора-два. Туман по-прежнему не рассеивался, низко висел над землей серым непроницаемым пологом. Николай посмотрел на компас, с тревогой сказал: «Кажется, сбились. Надо взять правее».

У деревни Дзбаница разведчики неожиданно наткнулись на большую группу фашистов. Пришлось залечь, принять бой. Силы были неравные. Алексеев приказал товарищам отходить. Сам он залег и открыл автоматный огонь. Над головой с воем рвались, лопались разрывные пули. Пахло пороховой гарью. Вдруг у ног вспыхнул яркий сноп разорвавшейся гранаты. Десятки осколков раскаленными иглами впились в лицо и тело. Воздушной волной вырвало из рук автомат, Алексеева швырнуло в сторону.

Он очнулся в незнакомой комнате, услышал чужую речь. Мгновенно все понял: он в плену. Николай весь напрягся, приготовился к поединку с врагами. Он молчал. Он не нарушил присяги, не выдал врагу военной тайны. Так ушел в бессмертие коммунист сержант Николай Алексеев.

«15 января 1945 года в боях при прорыве обороны немцев на Наревском плацдарме, а также в последующем преследовании отступающего противника командир отделения пешей разведки гвардии сержант Алексеев Н. П. отлично выполнял приказы командира и разведывательные задания. На личном счету Алексеева — 39 взятых им «языков». Ранее награжден медалями «За отвагу» и «За боевые заслуги», орденом Красной Звезды.

На подступах к деревне Дзбаница Сероуцкого уезда Варшавского воеводства Алексеев со своим отделением, выполняя боевое задание, вырвался вперед, попал в расположение противника. Завязался неравный бой. Прикрывая отход товарищей, он огнем своего автомата и гранатой уничтожил до двух десятков гитлеровцев, но был тяжело ранен и схвачен фашистами.

На следующий день, когда противник был выбит с занимаемых рубежей, наши бойцы обнаружили труп гвардии сержанта со следами варварских истязаний и пыток каленым железом, загнанными иглами под ногти… В бессильной ярости гитлеровские мерзавцы выкололи истекавшему кровью сержанту глаза. Гвардеец до последнего вздоха верил в нашу победу, свято сохранив военную тайну.

Совершив чудовищную расправу над раненым воином Красной Армии, фашистские изверги трусливо бежали, едва завидев группу наших наступающих бойцов.

Алексеев Н. П. представляется к награде орденом Отечественной войны 1-й степени посмертно.

Поэт Михаил Матусовский посвятил мужественному разведчику Николаю Алексееву стихотворение «Тверже стали»: