Жизнь в авиации - Степан Красовский

Следующая наша встреча с Иваном Ивановичем произошла осенью 1944 года. О ней он сам напомнил мне в 1966 году, в Кремлевском Дворце съездов.

- Это было, помнится, на аэродроме подо Львовом,- улыбаясь, рассказывал генерал Пстыго. - Вы прибыли туда, чтобы ознакомиться с моим полком, который входил в состав 2-й воздушной армии вместе с другими частями 3-го штурмового авиационного корпуса. Я предполагал, что вы забыли случай в Ельце. Однако ошибся. Когда меня представили вам, вы сказали: "Так это же тот соловей-разбойник, что из Ельца самолеты угнал".

Мы рассмеялись, припомнив давние дни... Начальником штаба 2-й воздушной армии был назначен полковник Константин Иванович Тельнов, имевший большой боевой опыт. В 1920 году он начал службу в частях особого назначения при Вольском укоме. Затем, будучи курсантом военного училища, участвовал в подавлении меньшевистского восстания в Грузии, служил командиром взвода, роты, начальником штаба батальона. В 1933 году Тельнов стал слушателем авиационного отделения академии имени М. В. Фрунзе, по окончании которой его назначили начальником штаба тяжелой бомбардировочной эскадрильи.

Начало войны Константин Иванович встретил в должности начштаба 13-й бомбардировочной дивизии. Комдив Ф. П. Полынин, успевший получить к тому времени боевой опыт в Китае, и Тельнов не растерялись в трудной обстановке. Несмотря на понесенные потери, дивизия наносила весьма эффективные удары по врагу.

Меня радовало, что на должность начальника штаба армии пришел опытный, зрелый офицер. Моим заместителем по политчасти утвердили полкового комиссара Сергея Николаевича Ромазанова. Он участвовал в гражданской войне, громил басмачей в Средней Азии, воевал на Халхин-Голе. Начальником политотдела назначили Александра Ивановича Асауленко, выдвинутого на политработу из летчиков.

Под стать старшему поколению были и молодые политработники. В один из майских дней к нам прибыл худощавый, с задорными карими глазами старший политрук.

- Кошелев, помощник начальника политотдела по работе среди комсомольцев, представился он.

Тут же выяснилось, что, несмотря на молодость, Иван Павлович Кошелев уже успел повоевать. Сначала летал стрелком-радистом на дальнем бомбардировщике, а когда под Брянском сложилось очень тяжелое положение, он во главе роты, сформированной из авиаторов, дрался с гитлеровцами на земле. После того как положение стабилизировалось, комсорг авиаполка Кошелев снова занял место среди воздушных бойцов.

Во время беседы с комсомольским вожаком за окном послышались рев моторов и пулеметные очереди. Мы вышли и увидели над Ельцом немецкий воздушный разведчик Ю-88. Поблизости от него находилась наша "чайка". Завязался бой. "Ястребок" произвел несколько атак, не давая врагу фотографировать объекты. Тот огрызался... Затаив дыхание, мы ждали конца поединка. Но вот "юнкерс" задымил и потянул к линии фронта. "Чайка" вплотную приблизилась к нему, но почему-то не стреляла.

- Неужели кончились патроны? - раздался чей-то возглас.

И, словно отвечая на этот вопрос, летчик направил свою машину в черно-желтое туловище вражеского самолета...

Таран совершил двадцатилетний комсомолец Виктор Барковский. Эта победа стоила летчику жизни. На его похоронах проникновенно звучали строки из "Песни о Соколе": "Пускай ты умер!.. Но в песне смелых и сильных духом всегда ты будешь живым примером, призывом гордым к свободе, к свету!"

Указом Президиума Верховного Совета СССР В. А. Барковскому было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Мужественно сражались и наши летчики-бомбардировщики. Неподалеку от Ельца базировалась 223-я бомбардировочная авиадивизия полковника И. К. Косенко. 224-м полком пикирующих бомбардировщиков в этой дивизии командовал незаурядный летчик Герой Советского Союза подполковник Юрий Николаевич Горбко. Это был высокий, стройный шатен, с большими голубыми глазами и темными дугами бровей на высоком чистом лбу. В его полку сложился дружный боевой коллектив. И душой этого коллектива был старший батальонный комиссар Исаак Моисеевич Бецис.

Человек богатырского телосложения, Бецис отличался честностью и храбростью, летчики готовы были идти за ним, что называется, в огонь и в воду. Порою в день он совершал по четыре-пять боевых вылетов на своем Пе-2, и редко кто видел его усталым, понурым, хотя не раз он приводил машину, как поется в песне, "на честном слове и на одном крыле". Особенно удавались Исааку Моисеевичу вылеты на разведку. Он вылетал на задание или на рассвете или, наоборот, уже в вечерних сумерках. Нередко разведчика преследовали "мессершмитты", но Бецис уходил от них на бреющем полете. Редко кто в полку мог сравниться с ним в технике владения бреющим полетом. Бецис не делал секретов из своего мастерства, щедро делился опытом с молодежью. А когда он видел, что кто-то уклоняется от полетов, становился беспощадным, зло высмеивал трусов.

Как-то один из летчиков плохо отозвался о самолете Пе-2.

- Комиссара будто подменили, - рассказывал мне старший политрук И. П. Кошелев. - Я невольно обратил внимание, как сжались его кулаки, и он тихо сказал присутствующим: - Я попрошу всех выйти из комнаты, мне надо поговорить с товарищем наедине.

Не известно, чем кончился их разговор. Только когда погиб Бецис (от прямого попадания зенитного снаряда его самолет взорвался в воздухе), молодой летчик поклялся, что он будет мстить за комиссара, ставшего для него на фронте родным отцом. Летчик сдержал свое слово. Уже через год за боевые дела он был награжден двумя орденами.

Весной 1942 года летчикам 223-й бомбардировочной дивизии пришлось летать из Задонска под Барвенково. Маршруты были очень большими, и мы не могли организовать сквозного прикрытия своими истребителями. Эту задачу обеспечивало командование ВВС Юго-Западного фронта.

Однажды девятку Пе-2 повел на задание Юрий Николаевич Горбко. Наши наземные войска вели упорные бои за Донбасс, и, естественно, им нужна была поддержка с воздуха. На маршруте почему-то не оказалось истребителей прикрытия, и Горбко решил идти на цель без них. Летчики выполнили боевой приказ, но понесли тяжелую утрату. Как только перетянули через линию фронта, Горбко посадил горящую машину на болото. Приборной доской ему придавило ноги. Попытка штурмана и стрелка-радиста помочь командиру не удалась.

Передавая партийный билет и ордена боевым друзьям, Горбко крикнул:

- Бегите от самолета! Сейчас он взорвется. Прощайте, друзья...

Едва штурман и радист отбежали, как раздался взрыв. Останки Юрия Николаевича были доставлены в Елец. Там он и похоронен вместе с другими бойцами, отдавшими свою жизнь за Отечество.