Его должница. Бой за любовь - Евсения Медведева

Сёмка примчался с первыми петухами. Кстати, он приедет через час, чтобы поговорить с тобой.

— Игорь! — Соня вдруг расплакалась и, сшибая со стола вилки, ложки, бросилась на шею и совершенно бездумно поцеловала в щеку. — Спасибо тебе огромное!

— Мам… Теперь стучи! — Тёмка хохотал, тыча пальцем в упавшие на пол приборы. — Давай-давай… Как баба Зина учила!

Я сначала не понял, но по смущенному румянцу Сони стало понятно, что это какая-то внутренняя шутка.

Сонька улыбнулась, отпустила мою шею и присела на корточки у стола, собрала вилки, ножи и по очереди постучала по полу со словами: «Нечего ползать, пол топтать!».

— Это от гостей непрошенных. Примета, Игорь. Просто примета, — она безошибочно считала моё изумление и убрала в раковину упавшие приборы.

Ну вот… Уже и приметы в ход пошли. Скоро буду присаживаться «на дорожку», плевать через левое плечо и посыпать сахаром рассыпавшуюся соль, только бы не поссориться с женой. Как непрост мир женщины…

Соня убирала со стола, постоянно оборачиваясь, будто хотела удостовериться, что ничего непозволительного не делает. И когда в холодильник уместился последний контейнер с едой, София поставила на поднос сваренный в турке, как я люблю, кофе и махнула на террасу.

— Откуда узнала, что я люблю кофе из турки?

Но вместо ответа Соня рассмеялась и поправила чашку, развернув ручкой ко мне.

— Моя бабушка всегда говорила, что настоящие мужики не любят суррогат. Исключение может быть только одно — самогон, сделанный заботливой рукой любимой жены. А мой дед был настоящим мужчиной. Кофе жарил и молол сам и варил исключительно в турке, а всю пенку сливал бабушке, потому что это самое вкусное.

— Ну, сочту за комплимент. А что за прикол с приметой?

— Упавший столовый прибор — к непрошеным гостям. А мне хватило и звонка твоего отца, — Соня сцепила пальцы до белизны костяшек и опустила глаза. — Ты знаешь, он был слишком убедителен. Игорь, мне страшно…

— Он это умеет. А теперь давай о главном? Нам нужно как-то договориться о том, как мы будем жить, — сделал глоток кофе, посмаковав на кончике языка сладость жженого сахара и пряность мускатного ореха. Пропорции идеальные, будто я сам готовил этот напиток богов.

— Что, ты уже устал от нас? — Соня улыбнулась, украдкой наблюдая за тем, как носится Тёмка. — Он шумный, активный, и это никак не исправить.

— Ну, исправляют недочёты, а то, что Артём активный — это правильно для нормального пацана и комплимент для матери.

— Ну, если ты нас не выгоняешь из-за разбитой вазы, — Соня глазами указала на мусорный пакет с торчащим осколком долбаной колбы, о которую я постоянно запинался. — Тогда о чем будем говорить? Ты что-то нашёл по моему делу?

— София, тебе я предлагаю работу. Помнишь загородный клуб, откуда ты меня забирала? Это спортивный комплекс, там будут не только тренироваться будущие бойцы, мы оборудуем реабилитационный центр по лечению спортивных травм. Мы такие на весь регион одни, и пока другие бизнесмены не просекли идею, нужно сколотить бригаду врачей и разработать программу. Ближайший конкурент — та клиника, где ты подрабатывала, но у меня есть план по поглощению их шарашкиной конторы, ведь они выкинули тебя сразу, как только запахло жареным. Ну? София, времени мало, работы много, — я поднялся и вытащил из комода заготовленную папку. — Да, это не больница, да, пациенты там большие, потные и нервные из-за рухнувшей спортивной карьеры. Но это будут твои пациенты, и оттуда тебя уже никто не уволит.

— Или? — Соня подняла голову, чуть прищурилась. — Я же вижу, что есть другой вариант, хоть он тебе и не по душе.

— Какая проницательная София Егоровна, — усмехнулся, чувствуя на себе её острый взгляд. — Ну, или можешь вернуться на свою привычную работу. Только скажи, чего ты хочешь, и завтра всё изменится…

— Но я должна оставить свою любимую работу ради тебя? Правильно?

— Ты ничего не должна. Это просто альтернатива. Я не из тех, кто предпочитает суррогат, принуждение и неволие. Мы, София Егоровна, либо с тобой договариваемся и живём душа в душу, либо будем цапаться, как кошка с собакой по всякому пустяку. А этого я накушался знатно, — откинулся на спинку кресла, убрал руки под стол, чтобы не сорваться и не наломать дров.

София, зайчик пуганый… Сама должна привыкнуть, сама и шаг первый сделать. А если передавить, то наутро все комнаты окажутся пусты.

— А ты прям жить со мной собрался, Князев? — сказала, а сама румянцем залилась.

— Собрался… Очень мне понравился штамп в паспорте. Кстати, — вытащил из заднего кармана измаранный моей фамилией паспорт. — Прости, но фамилию придётся сменить.

— Чёрт, Князев! Как у тебя всё просто! — длинные пальчики с короткими аккуратными ноготочками тряслись, переворачивая странички документа, пока не добрались до еще свежего штампа.

— А я вообще мужчина простой…

— Значит, простому человеку не по статусу иметь жену, пашущую в скорой помощи?

— А мне главное, чтобы человек был хороший. Но я верю в твоё благоразумие. Свободный график, высокая зарплата и сын под боком. Разве ты не об этом мечтала? Но вообще, — я рассмеялся и постучал пальцем по штампу, на который Соня пялилась. — Эта фамилия откроет тебе все двери… Ты только определись, чего хочешь.

— Князев, ты знаешь на кого похож? — Сонька вдруг рассмеялась, закинула голову вверх и так забавно сморщила нос. — На оооочень плохого Санту… Вроде, и ворох подарков тот же, и борода густая, хоть и не седая, но от тебя прёт искушением. Ты как сейф с пороком. И его там так много, что голова кругом…

Соня оборвала себя на полуслове и понизила голос, вскидывая на меня свои огромные искрящиеся глаза. И я выдохнул, потому что страха в них больше не было…

— Я всегда старалась держаться подальше от таких, как ты… Обёртка интеллигентная, а в глазах черти румбу танцуют. Благие дела творишь, а на губах оскал… Реабилитационный центр, а клуб бойцовский. Князев, ты — клубок противоречий, и они сильно усложняют жизнь обычного врача из скорой.

— Это ты говоришь, пока с чертями моими не подружилась. Вот увидишь, Сонька, они тебе очень понравятся. А ещё они круто танцуют, — подался вперёд, да так резко, что Соня попыталась отклониться, но я не позволил…

Сжал её локоть, прижался лбом и потянул носом, урывая дозу её пьянящего аромата.

— Что-то мне подсказывает, что вы с отцом не очень похожи. Он дал выбор… А ты, Игорь, уже всё решил.

— Так и есть… Не суди меня по словам других людей, они лживые, завистливые и гадкие. Суди меня по поступкам, Сонь.