Артуа.Звезда Горна - Владимир Корн

Мой план сработал на ура. Мы ускорились после первого взрыва, резко увеличивая дистанцию. И дно ручья оказалось как на заказ, не илистым, а песчаным и каменистым. Отряд мчался по неглубокому руслу ручья, вздымая миллионы сверкающих на солнце брызг. Наконец, после получаса бешеной скачки по воде, я подал команды 'стоять'.

Мы остановились, с нервным трепетом прислушиваясь, ожидая услышать шум приближающийся погони. Тишина, только высоко в небе поют птицы, да похрапывают наши кони. Прямо на глазах люди начали расслабляться, меняясь в лицах от выражения тревоги до явного облегчения. Справа зеленел высокой травой пойменный луг, за ним, на пригорке, горели в предзакатном небе желтые стволы соснового бора.

Вот сюда и лежит наш дальнейший путь, лес наш друг, и чем гуще он, тем больше. Я подал команду ' за мной, по одному, след в след' и направил Ворона в сторону бора, перпендикулярно течению ручья. Если мы проедем через луг разрозненной толпой, то основательно помнем траву, что сразу бросится в глаза преследователям. На краю леса остановился, дожидаясь остальных. Постояли, ожидая увидеть отставшую погоню, но не дождались, и двинулись через лес в дальнейший путь.

Место для ночевки выбрали на лесной полянке, в самой лесной глуши. Костер не разводили, из еды нашлось только немного вяленого ленточками мяса, оказавшегося у любителя поесть Шлона. Весь остаток вечера развлекались тем, что спорили, подействовали или нет корешки на лошадей. Спорщики разбились на два лагеря, и, лениво переругиваясь, доказывали свою точку зрения. Не принимали участие в споре только я, Коллайн да Дикие. Так и не придя к единому мнению, спорщики по одному затихли, проваливаясь в сон после тяжелого дня. Я тоже незаметно уснул, улегшись на попону, положив голову на седло и укрывшись своей многострадальной курткой.

Глава 19

Кайденское ущелье

Ко входу в Кайденское ущелье мы вышли к полудню следующего дня, не встретив по дороге ни единой души. Уже преодолев около трети прохода, наткнулись на конный разъезд тяжелых имперских кирасир, которые поинтересовались у нас относительно вайхов. Да, видели, да, много, да Сентокс в огне, а что мы еще могли рассказать. Кирасиры пропустили нас, попросив заехать в штабную палатку, находившуюся на выходе из ущелья.

Кайденский проход представлял собой узкий извилистый коридор с отвесными высокими стенами, протяженностью около трех лиг. На выходе из него действительно разбил лагерь отряд регулярной имперской армии численностью в несколько сот человек. Штабная палатка отличалась от остальных своими размерами и выглядела как большой шатер.

Оставив своих людей недалеко от нее, передав повод Ворона Проухву и, взяв с собой Коллайна, я направился выполнять свое обещание, данное кирасирам.

У входа в шатер я встретил графа Сорента Гробера, потомственного офицера, знакомого мне по моим посещениям кирасирского полка, квартировавшего под столицей. Тепло поприветствовав друг друга, мы прошли внутрь. В шатре собрались несколько офицеров, державших военный совет. Не нужно обладать физиогномикой, чтобы увидеть печать отрешенности на их лицах.

Сорент представил меня в самых лучших рекомендациях, я в свою очередь представил Коллайна, мы познакомились с присутствующими, и мне пришлось рассказать о вайхах все, что успел узнать по дороге сюда.

Казалось бы, пора и откланяться, но мое извечное любопытство заставило меня поинтересоваться, что же является причиной столь угнетенного настроения у господ офицеров. Причиной оказались те же вайхи, прорыв которых на Ингард через ущелье ожидался со дня на день. Вайхи ожидались численностью от тысячи до полутора тысяч человек, солдат же, включая присутствующих здесь офицеров, не достигало цифры в триста воинов. Егерский полк, идущий на рысях в помощь защитникам прохода, сможет прибыть не раньше через неделю, в лучшем случае через шесть дней.

Ингарду грозила участь Сентокса и грозила небезосновательна. Ингард, довольно крупный по здешним меркам город, совсем не имел крепостных укреплений, в прошлом в этом не было никакой необходимости, вайхи до этого никогда не спускались так далеко к югу, предпочитая совершать свои набеги на северо-западные провинции Империи. На мой вопрос, какие действия собираются предпринять присутствующие, один из офицеров, представившийся графом Анри Дьюбеном ответил, пожимая плечами.

— Ляжем мы все здесь, какие еще могут быть действия, как будто у нас есть выбор. Около сотни тяжелых кирасир, четыре пушчонки да чуть более полутора сотен пехоты… По крайней мере, задержим их, сколько сможем, давая возможность жителям Ингарда уйти куда подальше.-

Как же, уйдут они, будут сидеть, запершись в домах и надеясь на чудо, а чудес не бывает, к сожалению. И станут вайхи хозяйничать в городе, вытворяя такое, что и в кошмарах не привидится.

Я никогда не терпел умников, смеющихся над тупостью военных, рассказывающих о них анекдоты, хотя не имел к армии никакого отношения ни в земной прошлой жизни и не имею сейчас. Кто из них сможет сказать вот так, с холодной обреченностью, что ляжет здесь, хотя с этого будет мало толку, только потому, что выполняет свой долг.

Да уж, ситуация, есть о чем подумать.

За Анри то я был полностью уверен, а вот с остальными из моего отряда необходимо поговорить.

— Извините господа, вынужден вас покинуть на некоторое время — заявил я и вышел из шатра.

За это время мои люди успели освоиться в воинском лагере, и теперь за обе щеки уплетали солдатскую кашу прямо из котла, добытого предприимчивым Шлоном.

Парни сразу раздвинулись, уступая мне место, но я отказался и отошел в сторону, задумавшись.

Во мне заговорили сразу два человека, убеждая друг друга принять свою точку зрения.

— Ну и на черта тебе все это нужно — говорил один другому — именно сейчас, когда у тебя столько планов и появилась возможность их реализовать.-

— Ты же отлично представляешь, чем закончится взятие вайхами Ингарда. Там же женщины, дети, старики — отвечал другой.

— Ты-то чем сможешь помочь? Вас всего девять, всего. Вот потом, когда ты войдешь в силу, ты просто не допустишь такой ситуации — настаивал первый.

— А сейчас что, ты даже не попробуешь что-то изменить? Ты же будешь мучиться всю оставшуюся жизнь, что даже не попытался. Ты посмотри на этих офицеров и их солдат. Им что, думаешь, не хочется жить? У них нет стремлений, желаний и своих собственных жизненных планов? -

— Они выполняют свой долг. А ты даже не подданный Империи. Оно тебе надо? -

Я внимательно слушал их обоих, отлично понимая, что решение давно принято, и сейчас просто тяну время, вместо того, что бы действовать.

Парни оторвались от каши и поглядывали на меня.

Подойдя к ним ближе, я остановился, оглядывая всех по очереди. Все встали, понимая, что разговор будет серьезным.

— Господа. Мы сделали то, что сделали, несмотря на все трудности и опасности. Но сейчас нам предстоит расстаться. Все вы получите свою долю и полный расчет. Мы с бароном Коллайном остаемся здесь и вот почему — я объяснил ситуацию, возникшую в связи со скорым нападением вайхов, и поблагодарил их за помощь, оказанную мне во время нашего путешествия. Затем сказал.

— Если кто-нибудь выразит желание остаться, буду очень рад. С ответом не тороплю, мне нужно еще раз осмотреть ущелье. И еще раз напоминаю, почти наверняка все, кто останется здесь со мной, останутся в этой земле — указав пальцем под ноги. В полной тишине я вскочил на Ворона, разобрал поводья и поехал к проходу.

Я не испытывал ни каких иллюзий по поводу решения моих людей. Сейчас, когда остался самый легкий кусочек пути к родному дому, зачем ввязываться в это почти стопроцентно смертельное дело. Они поедут дальше и будут тысячу раз правы. Ребята достаточно рисковали жизнью, чтобы получить свой шанс на счастливую жизнь, и вот он, этот шанс, уже в кармане.

Все, хватит об этом, есть сейчас вещи куда важнее, чем думать о мотивах их возможных поступков.

Ага, здесь тоже глина, и вот там, под самым откосом и добраться туда очень сложно, что меня вполне устраивает. Здесь крупные камни, лошади точно не пройдут. В этом месте ущелье прилично сужается, на одной из сторон образовался приличный козырек, нависший над проходом. Вот собственно и все, что мне надо.

Нет, еще бы поесть чего, со вчерашнего утра ничего не ел, кроме горсти вяленого мяса вместо ужина. Надо решить этот вопрос, с таким богатством нельзя экономить на желудке, это где-то даже неприлично, думал я спустя полчаса, подъезжая к своим людям.

Соскочив с коня, я подошел к ним, пытаясь по глазам прочитать ответ.

— Командир — обратился ко мне Шлон — в Вашей бутыли еще достаточно моего любимого зелья, чуть ли не четверть. Поэтому я остаюсь. Остальные, кстати, тоже, только их мотивы мне совершенно не понятны.-