Невидимый враг - Анна Снегова

Какой бы дурочкой доверчивой я не была, но сложить два и два в состоянии. Маг. Из Империи. Который интересуется судьбой проклятой ведьмы Ашайи, которая тогда, шесть лет назад, едва не убила моего брата и Гордевида. Сейчас мне бы пришлось оплакивать на две могилы больше — если бы они не успели разделаться с сумасшедшей старухой раньше. Почему, ну почему я не подумала о таком варианте раньше⁈

Всё это может означать только одно.

Я отклонилась так далеко, что кажется, столкнула спиной вазу с цветами. Глухой стук, мокрое пятно расползается по скатерти и добирается до моих ладоней, терпко пахнет опрокинутыми цветами…

— Ты — маг ордена Безликих?

Ни разу, ни разу даже в голову мне не пришло, что Незнакомец может быть связан с этими страшными людьми. Просто никаким образом не ассоциировался этот жизнелюбивый, дерзкий, улыбчивый, яркий, мужественный человек с тем, что я слышала от Мэй о Безликих. Она рассказывала о них редко, так сильно ее бросало в дрожь от одного воспоминания.

Верные слуги Императора. Орден магов, которые поклялись служить ему до гробовой доски. Закрытое сообщество, о котором почти ничего не известно, кроме того, что все его адепты ходят закутанные в плащи с головы до ног, а под капюшонами у них не видно лиц — так, что кажется их и вовсе нет. Поэтому их и называют Безликими. Каждый из них — сильнейший маг. Самые главные усиливают свои магические способности при помощи посохов с навершиями из особых кристаллов. И во главе Ордена стоял Архимаг… самый сильный и самый жестокий к врагам Империи. До тех пор, пока мой учитель и мой брат его не уничтожили. Вернее, её. Архимагом Империи, лица которого никто никогда не видел, оказалась старуха, в тщедушном теле которой пряталась колоссальная сила, и столь же ужасающая злоба.

Нет, мой Барсик совершенно не похож на этих мрачных и зловещих демонов в человеческом обличье!

Или я заталкивала эти мысли так глубоко, что они ни разу даже не прорвались на поверхность — только чтобы продолжать свои глупые иллюзии? Потому что влюбилась как дура и ослепла? Не видела очевидных намёков? Связь с Империей, завораживающая магическая сила, безграничные знания, которые могут быть получены только долгими годами упорных тренировок и… обучения?

Молчание тишины кажется мне теперь угрожающим.

А потом я всей кожей ощущаю приближение большого и сильного тела.

Что он сделает теперь, когда я узнала его тайну? Убьёт, чтоб не наболтала? А хотя что это я, дурочка. Сама же просила ответов. Вот и получай теперь.

Отворачиваюсь, когда проводит невидимыми пальцами по моей щеке.

Моя грудь высоко вздымается, я судорожно вцепляюсь в край столешницы. Наверное, стоило бы бежать — но смысл?.. Догонит всё равно.

Мягкая лапа, обернувшаяся в доли секунды, ведёт по моему лицу вниз, касается горла, заставляет вздрогнуть от холодного прикосновения когтей к беззащитной коже. Там, где бешено бьётся жилка.

Останавливается на границе, где нежная кожа закрывается грубой тканью платья. Медлит… сжимается на плече.

Разворачивает меня. Лицом к столу.

Прижимается всем телом сзади, и я настолько теряюсь в буре своих чувств, в реакциях своего организма на это бесцеремонное поведение, что не сразу понимаю, что делает Чужак. А он заставляет смотреть на столешницу, где по-прежнему лежит моя тетрадь. Лужа воды подбирается к ней, чтобы промочить, но ни он, ни я не обращаем внимания и не делаем ничего, чтобы спасти записи.

Нам сейчас не до этого.

Нам сейчас ни до чего.

Момент истины?

«Безликий… Не успел им стать. А теперь уже вряд ли захочу. Есть другие дела, поважнее».

Выдыхаю медленно. Только теперь замечаю, что всё это время не дышала.

— Тогда зачем тебе знать об Ашайе?

«Значит, ты знаешь её истинное имя. Секрет, которым владело лишь несколько человек на этом свете».

Не спрашивает. Утверждает. Будто обвиняет. Словно я тем самым подтвердила чуть ли не причастность к убийству.

Кажется, его сильные руки заточили меня в клетку, упираясь в столешницу по обе стороны от моего тела. Дыхание касается шеи сзади. Я пытаюсь отстраниться, но в это самое мгновение куда бы я не двинулась, везде — он.

— Конечно, я знаю! — восклицаю, не выдерживая. — Эта ведьма едва не угробила моего брата! И его жену! И учителя моего! К счастью, они успели раньше. И мир стал чище и безопасней, когда это случилось.

«Мир потерял одного из величайших магов, носителя неисчерпаемых знаний, когда это случилось».

Мне кажется или… он скорбит по ней?

Не могу удержаться, чтобы не задать ещё один вопрос.

— Ты… её сын?

«Нет».

— Ученик?

«Слишком много вопросов на сегодня, малышка. Так ты поможешь? Для меня это на самом деле важно. Только истина. Всё, чего я прошу».

— А когда ты узнаешь истину… станет ли следующей целью месть?

Но кажется, он и правда решил, что на сегодня слишком много вопросов.

Всю тетрадь целиком охватывает магический зеленый огонь. От неё остаётся лишь пепел. Как и от цветов, забытых на столе.

Больше не будет ответов от него сегодня.

Значит, моя очередь давать ответы.

— Хорошо. Я… помогу. А после этого ты уйдёшь.

Тоже не спрашиваю. Утверждаю. Я знаю, что он не станет с этим спорить.

Один за другим гаснут волшебные светляки.

Мы стоим так как были в темноте. Неподвижные. Молча. Он почти обнимает — но это всё-таки не объятие. Как будто ждёт от меня ещё каких-то слов. Но я вся — камень. Все мои силы сейчас брошены на то, чтобы не разреветься перед ним.

В конце концов, он делает шаг назад, и я остаюсь одна.

Когда ощущение чужого присутствия на кухне исчезает, закрываю лицо руками.

Стою так до тех пор, пока последняя непролитая слеза не выжигает меня изнутри. Но я смогла их сдержать — и ни издала ни звука. Могу собой гордиться. Ночью в моей хижине так тихо, что каждый шорох стрелки часов слышится как удар.

В конце концов, замерзаю насмерть и как потерянная иду греться в свою комнату. Повторяя привычный за много лет ритуал, умываюсь, вычёсываю и переплетаю косу, переодеваюсь в ночную сорочку, забираюсь в постель, укрываюсь одеялом — и только потом вспоминаю, что вот уже много дней по ночам со мной делит постель мужчина. Правда, сейчас я не чувствую его присутствия в комнате, поэтому, наверное, позволила себе переодеться без тени сомнений и даже