Дитя пламени - Кейт Эллиот

— Я считаю, — проговорил Старейший, — что если мы останемся в живых, то должны помочь ей понять, кто она.

Сияние, освещающее кресло Орла, потускнело, превратившись в едва заметное мерцание морской раковины. С темнотой обострились наполняющие комнату запахи: сухой земли, кислого пота, едва уловимый аромат воды — и резкий привкус имбиря у нее на языке. Внезапно Лиат почувствовала себя такой уставшей, сердце нестерпимо болело от воспоминаний о Сангланте и Блессинг, которых она только что увидела, будто с нее сполз панцирь бесчувственности, за которым проглядывала незащищенная кожа.

— Пусть сюда она больше не возвращается, — сказала Крылатая Мантия, — но если она сможет пройти по тропе, ведущей в сферы, я не стану ей препятствовать. После того как ночь сменит день и наступит новое утро, я отправлю Кошачью Маску и его воинов на ее поиски. Если они найдут ее в нашей стране, то я не буду мешать им, захоти они убить ее. Я все сказала.

— Да будет так, — пробормотал Старейший, а остальные члены совета, как эхо, поддержали его, лишь Кошачья Маска зло ухмыльнулся.

ПОСПЕШНОЕ СУЖДЕНИЕ

— Она так сильно изменилась.

Король Генрих с внучкой на руках стоял у открытого окна в королевских покоях, куда дозволено было входить только Росвите, Хатуи, четырем слугам, шестерым охранникам и Гельмуту Вилламу. Принцесса Теофану и четыре фрейлины, находясь в соседней зале, проводили время за игрой в шашки, вышиванием и обсуждением трактата св. Сотериса «О мужском целомудрии», который только недавно был переведен с аретузского языка на даррийский монахинями из монастыря Корвей. Их голоса звенели весело и беззаботно.

Королева Адельхейд сопровождала Алию и Сангланта, желая показать им королевский сад во всем его великолепии — клумбы с розами, многообразие растений и, конечно же, вольеры, которыми славилось королевство Ангенхейм. Стоя у окна рядом с Генрихом, крепко сжав пальцами подоконник, Росвита видела яркие одежды Адельхейд среди роз. Через мгновение она заметила Сангланта, присевшего у одной из клумб, он едва касался цветов. Брат Хериберт присел рядом с ним, и они заговорили, склонив головы в оживленной беседе. Контраст между двумя мужчинами был очевиден: Санглант отличался телосложением и энергией человека, привыкшего к доспехам, путешествиям верхом и к жизни под открытым небом, тогда как Хериберт, облаченный в монашескую рясу, был стройным юношей с узкими плечами. Но по его рукам было видно, что ему знаком физический труд. Как же они встретились? Что такое знает Хериберт, чего он не сказал им?

— Она так сильно изменилась. — Генрих становился все печальнее. — Кажется, будто то время было мечтой, которую создал я сам.

Блессинг заснула на его плече.

— Может, и так, — заметила Росвита. — Юность — жертва фантазий. Мы привыкли строить воздушные замки.

— Я был очень молод, — согласился он. — Поистине, сестра, это меня беспокоит. Я так ясно помню, какую безумную страсть испытывал, но сейчас, глядя на нее, боюсь, что совершил ошибку.

Сильный порыв ветра подхватил и закружил листья у клумбы с цветами рядом с принцем. Смеясь, Санглант встал, а Хериберт подпрыгнул в испуге. Свежий ветер и присутствие Хериберта вернули принца в хорошее расположение духа, но тем не менее он оглянулся на распахнутое окно, у которого стоял его отец.

— Это было ошибкой, ваше величество? — Росвита кивнула в сторону принца.

— Нет, конечно же нет. Возможно, меня несколько удивляет то, что память больше мне не служит так же хорошо, как вы. — Он улыбнулся, как правитель, знающий, когда необходимо польстить своим советникам, но Росвита почувствовала напряжение, скрывающееся за легкими словами.

— Вы были очень молоды, ваше величество. Бог даровал нам все привилегии перемен и роста, нам только необходимо воспользоваться ими. Сейчас вы стали мудрее, чем были раньше.

На этот раз он улыбнулся с искренним удовольствием. Малышка зашевелилась на руках, просыпаясь. Она зевнула, посмотрела вокруг и отчетливо сказала: «Па!» После такого ясного утверждения она нахмурилась и посмотрела на Генриха. У нее было маленькое умненькое личико, очаровательное и очень подвижное. «Ба!» — воскликнула она. Казалось, единственной формой общения у малышки был повелительный тон.

— Время не обмануть, — сказал Генрих. — Девять месяцев носит женщина под сердцем свое дитя, и даже если она родит раньше, ни один ребенок не выживет, если ему меньше семи месяцев. Санглант и «орлица» уехали четырнадцать месяцев назад, но этой малышке год, возможно даже больше. Цвет волос у нее, как у «орлицы», но я могу ошибаться.

— Не сомневайтесь на этот счет. Мне тоже кажется, что ребенок очень похож на мать. Но вы правы, ваше величество, даже если она родилась семимесячной, сейчас ей может быть только семь месяцев.

— Пойдемте. — Генрих с Блессинг на руках направился в сад к сыну, но как только они вышли, красота осенней листвы и поздних цветов привлекла внимание ребенка. Росвита видела, как король уступал ее настойчивым требованиям: каждый раз, когда Блессинг показывала на что-то, на чем останавливался ее взгляд, он покорно нес ее к этому месту, потом к другому, опуская на землю, чтобы она коснулась цветка; отнимая ее пальцы от колючего стебля; останавливая ее, чтобы она не съела засохший лист дуба, перелетевший через стену; снова поднимая ее, чтобы показать перышко гуся, недавно пролетевшего над ними.

Малышка вскружила ему голову.

Санглант медленно брел вдоль стены в сад, где он только что разговаривал наедине с братом Херибертом. Что это могла быть за интрига? Способен ли Санглант вообще интриговать, ведь он всегда был самым честным и откровенным из людей?

Он не пытался помочь отцу: Блессинг так и продолжала беспрепятственно добиваться своего. Королева Адельхейд ушла в вольеры. Росвита не могла не восхищаться молодой королевой: либо она собиралась превратить Алию в союзницу, либо просто отвлекала внимание, снимая с себя тем самым все подозрения, выжидая и обдумывая план, как избавиться от соперницы. Сказать определенно было очень сложно: даже несмотря на то, что в течение нескольких месяцев они с Адельхейд преодолевали многие трудности вместе, Росвита не узнала ее настолько, чтобы определить, какой из двух вариантов возможен.

Но чем больше Росвита наблюдала за тем, как Генрих баловал малышку, качал ее на руках, тем больше сердце ее наполнялось тревогой.

Сумерки незаметно опустились на осенний сад, и все поспешили вернуться в дом. Адельхейд и ее спутники пришли со стороны конюшни, Санглант и Хериберт из сада. Алия задержалась на улице, наслаждаясь ароматом поздних роз. Ее никто не беспокоил. По традиции праздник должен был продолжаться всю ночь, но ни сам Генрих, ни кто-либо из его спутников не были склонны возвращаться в главную залу. Так много осталось несказанным.