Полет стрелы - Mercedes Lackey

— Я Керитвин, — сказала она, подбежав к Тэлии. — Я здесь самый опытный Целитель в области моровых поветрий. Двое других, о которых ты просила, последуют за нами, как только будут готовы наши Герольды, а я готова ехать прямо сейчас.

— Тогда ладно: чем скорее мы вернемся к Крису, тем лучше. Вы привыкли ездить за спиной у Герольда? — Тэлия протянула руку, чтобы помочь Целительнице вскочить на Ролана.

— Можно сказать, что да, — ответила женщина, берясь за протянутую руку Тэлии. Когда их руки соприкоснулись, она бросила на Тэлию странный взгляд, на мгновение заколебалась, потом поставила ногу поверх ноги Герольда, поднялась и уселась на подушку позади Тэлии с легкостью, говорящей о большом опыте.

— Ролан намного быстрее, чем большинство Спутников, так что приготовьтесь.

Несмотря на предупреждение, Тэлия услышала, как Целительница тихо ахнула от удивления, когда Ролан рванулся в обратный путь по своим следам.

Однако не приходилось сомневаться, что рыжеволосой женщине такой способ передвижения не в новинку. Она удерживалась на спине Спутника, не выпуская из рук свои лекарства и пояс Тэлии, но и не цепляясь панически. Плащ она плотно запахнула, так, чтобы он прикрывал ее целиком, голову пригнула, прячась за Тэлией от бьющего в лицо встречного ветра. Тэлия с облегчением обнаружила, что Целительница готова есть и дремать, не сходя с седла, и, если уж на то пошло, даже еще меньше, чем Ролан, склонна останавливаться для отдыха.

Они достигли деревни вскоре после полудня второго дня обратного пути. Деревушка по-прежнему выглядела совершенно вымершей, а непредсказуемые щиты Тэлии на сей раз сомкнулись вокруг нее, так что она не чувствовала даже присутствия Криса внутри.

Целительница соскочила на землю, а Тэлия направила Ролана задом к воротам, и тот выбил на них дробь задним копытом. Где бы ни находился Крис, спит он или бодрствует, но, если только он и сам не заболел, это он услышит.

Она заволновалась и стиснула поводья в руках, когда Крис не появился сразу вслед за стуком. Он так легко мог сам подцепить болезнь: моровое поветрие — что угодно, только не незаразное заболевание. Возле ее стремени беспокойно шевельнулась Керитвин: судя по тревоге на ее лице, Целительнице пришли в голову те же самые мысли.

Но тут Тэлия услышала, как лязгнул, отодвигаясь, брус, и ворота со скрипом приоткрылись ровно настолько, чтобы впустить их. Она въехала внутрь, не задерживаясь, чтобы спешиться, и соскользнула на землю, только когда уже миновала ворота. Целительница вошла следом.

— Двое других едут за нами и будут меньше чем через день, а я была готова сразу, поэтому поехала вперед, — быстро сказала Керитвин Крису. — Каково положение?

Крис задвигал брус на место, а когда повернулся к ним лицом, Тэлии захотелось расплакаться от жалости. Она глазам своим не поверила, таким измотанным он выглядел: должно быть, оставался на ногах все время с момента ее отъезда.

— Плохо, — устало сказал Крис. — Похоже, все население слегло в течение одного-двух дней. Когда я появился, то нашел пять умерших, а с тех пор потерял еще троих.

— Симптомы?

— Жар, бред, какая-то красная сыпь и опухоли под нижней челюстью и под мышками. Керитвин кивнула.

— Снежная лихорадка — во всяком случае, так мы ее называем. Обычно она появляется сразу после первых снегопадов; после Середины Зимы она, по-видимому, исчезает и никогда не вспыхивает в теплую погоду. Как вы их лечили?

— Пытался поить, особенно настоем из ивовой коры, хотя, когда мне казалось, что жар слишком усиливается, особенно у детей, я ненадолго обкладывал их снегом, чтобы сбить его.

— Молодец! Я и сама не справилась бы лучше, — похвалила Керитвин. — У меня есть с собой одно специальное снадобье, но пройдет немного времени, прежде чем оно подействует, так что с теми, кому не грозит непосредственная опасность, мы будем продолжать делать то же самое. А сейчас я займусь самыми тяжелыми больными. Кому-нибудь из вас раньше приходилось помогать Целителю?

—  — Я не могу, — ответил Крис, покачав головой, так что прямые волосы упали ему на лоб. — Последний Целитель, с которым я разговаривал, сказал, что мои Дары совершенно не годятся. Боюсь, от меня будет больше толку просто как от пары рук.

Керитвин повернулась и посмотрела на Тэлию странным оценивающим взглядом.

Та с трудом сглотнула, но ответила.

— Я никогда не пробовала, но мои Дары — Эмпатия и Целительство Души. Мой преподаватель говорил, что они относятся к типу Целительских. Если я буду ей ассистировать, я так или иначе не смогу держать щиты, но работа отнимет столько сил, что передавать я тоже не смогу.

— Эмпатия у Герольда? — Керитвин подняла бровь. — Что ж, тогда ты должна очень мне помочь. Во всяком случае, попытаемся; в худшем случае просто ничего не получится. Герольд, вы изолировали тех, у кого наиболее тяжелые случаи заболевания?

— Они все вон тут. — Крис показал на маленький домишко возле самых ворот. — Когда мне показалось, что это не принесет им вреда, я перетащил всех самых тяжелых больных в одно место.

— Отлично.

Керитвин дала ему около фунта какого-то травяного сбора, велев приготовить из него котел отвара. Крис должен был дать каждому больному по меньшей мере по чашке, и сам выпить немного. Когда Крис ушел, чтобы выполнить ее указания и позаботиться о Ролане, Керитвин с Тэлией вошли в дом.

В доме оказалось тесно и темно, так как для защиты от холода окна были закрыты ставнями. Крис приволок в три имеющиеся в домишке комнаты столько кроватей и коек, сколько смог втиснуть. Он делал все от него зависящее, чтобы содержать своих подопечных в чистоте, и жег в очаге травы, чтобы убивать вредные испарения, но в воздухе все равно чувствовался слабый, но отчетливый запах болезни. Вид стольких людей в тесной комнате вызвал у Тэлии приступ клаустрофобии, а запах — легкую тошноту. Спасибо и на том, что все больные находились, очевидно, в таком глубоком беспамятстве, что ей не от чего было пытаться заблокироваться. Керитвин, похоже, ничего не заметила.

Хуже всех было одной хрупкой старушке; на ее худом лице гротескно выделялась распухшая челюсть.

— Возьми стул и сядь рядом со мной, Герольд, — велела Целительница. — Сядь удобно, возьми меня за свободную руку и убери щиты… — снова оценивающий взгляд, — ..и делай то, что делаешь обычно, когда готовишься мысленно говорить — неважно что. Об остальном позабочусь я.

Тэлия закрыла глаза и заставила себя отрешиться от всего окружающего и временно забыть о тревогах, сосредоточившись на старом дыхательном упражнении.