Полет стрелы - Mercedes Lackey

Тэлия знала, что не только воспринимает, но и против воли передает эмоции, поскольку Ролан начал становиться таким же нервным, как она сама. Единственной защитой было как можно глубже уйти в себя, а Крис, казалось, считал своим святым долгом препятствовать этому. Тэлия чувствовала себя потерянной, испуганной и чрезвычайно одинокой. Обратиться за помощью было не к кому: Крис сам сказал, что, по его мнению, ее Дар уникален. Теперь Тэлия не сомневалась, что он не может дать ей никакого совета по поводу того, как справиться с проблемой; его собственный Дар относился к числу тех, что почти что поддаются взвешиванию и измерению. Что же касается ее Дара, неизвестно даже, можно ли вообще обнаружить его действие. А теперь он становился совершенно непредсказуемым. Паника и затравленность Тэлии все возрастали.

Наконец они достигли городка под названием Вышнезов, расположенного почти на самой Границе. Боль уже свернулась в душе Тэлии в тугой клубок; мелкие проблемы жителей городка казались ей теперь заурядными.

В предыдущей деревне их догнала почта; одно из посланий оказалось короткой запиской Тэлии от Элспет. Та писала только, что у нее все в порядке, она надеется, что у Тэлии тоже, и чтобы Тэлия о ней не беспокоилась. Тревога Тэлии усугубилась. Она не имела представления о том, что продиктовало Элспет эту записку, что могло происходить в тот момент там, в столице. Элспет была студенткой-первокурсницей; подобно Тэлии, она оказалась единственной девочкой в своей группе. Вероятно, она выбита из колеи… наверняка растеряна… и, в довершение всего, только-только вступает в юношеский возраст. И еще ей придется столкнуться со слухами, которые уже стали известны Тэлии, и теми, что еще могли напрвдумывать в ее отсутствие. Вполне вероятно, что сейчас она нуждалась в Тэлии больше, чем когда-либо с тех пор, как была Отродьем.

Не говоря уже о том, как подействуют слухи на остальных Герольдов.

Не появится ли у них, как у Криса, искушение поверить сплетням? Или же они просто отмахнутся от них, пропустят мимо ушей… и оставят Элспет один на один с ними?

Как справляется с происходящим Селенэй? Что, если королева обращается за советами к Орталлену — Орталлену, которому Тэлия почему-то не могла заставить себя доверять?

Тэлия была настолько поглощена попытками удержать себя в руках и справиться с новыми свалившимися на нее тревогами, что почти не обращала внимания на стоящих перед ней жалобщиков — хмурую, постного вида пару, неприятно напомнившую Тэлии ее собственных сородичей-крепковеров.

Одежда просителей была тускло-черных и ржаво-коричневых тонов, бережно заштопанной и заплатанной, хотя городской голова сообщил Крису и Тэлии, что перед ними, по существу, одна из самых зажиточных пар во всем Вышнезове. Когда они тонкими, визгливыми голосами излагали свои жалобы, их рты кривились в одинаковой недовольной гримасе.

Их голоса бесконечно раздражали Тэлию, их мелочная злоба царапала ее сквозь остатки щитов, словно наждак по обожженной солнцем коже. Она была благодарна Крису, когда тот прервал челобитчиков.

— Вы полностью уверены, что девушка несет ответственность за пропажу птиц? Не может ли быть так, что в ней повинны лисы или другие хищники?

— Наши курятники так же прочны, как наш дом, Герольд, — взвизгнул мужчина. — Даже прочнее! Это она, она таскала, несмотря на то что мы ей платили хорошее жалованье и поручали только легкую работу. Не сомневаюсь, что она продавала их…

— Но кому? Вы сами сказали, что никто в городе не согласится покупать у нее кур.

— Значит, она их съедала! — парировала женщина. — Она прожорливая, я точно знаю…

Тэлия заставила себя перевести взгляд на служанку; одежда той была еще более поношенной, чем у ее хозяев, выглядела она худой, бледной и забитой.

На Тэлию она определенно не произвела впечатления человека, который жировал на краденых курах и гусях.

Девушка на мгновение подняла глаза… и по спине Тэлии пробежал тревожный холодок, когда она увидела ее странный, бессмысленный, сумрачный взгляд. Потом служанка снова потупилась, и Тэлия отмахнулась от охватившего ее дурного предчувствия, как от еще одного проявления утраты ею контроля над своим Даром. Ей хотелось оказаться подальше от всех: от близости людей у нее мурашки по коже бегали, и единственное, чего ей хотелось, — чтобы все поскорее кончилось и она смогла вернуться назад, в сравнительную безопасность Путевого Приюта.

Она заговорила, думая только о том, чтобы отделаться от жалобщиков.

— Не вижу, где у вас хоть какие-то доказательства того, о чем вы говорите, — резко вмешалась она в разговор, — и не понимаю, почему вы обратились с таким делом к Герольдам…

— Тэлия, ты плохо слушала, — сказал Крис негромко, предостерегающе. — Дело не только в пропавших птицах… хотя их, похоже, заботит только пропажа. Есть еще и другие вещи — начертанные кровью руны на их крыльце и…

— Крис, это же смешно! — взорвалась Тэлия. — Все, что им нужно — найти предлог, чтобы прогнать бедняжку, не выплатив ей жалованья! Гавани, да Келдар каждый год проделывала тот же грязный фокус — нанимала какую-нибудь жалкую девчонку, а потом под вымышленным предлогом выгоняла, прежде чем приходила пора платить ей жалованье за год!

— Тэлия, — после паузы, очень неохотно сказал Крис, — мне очень не хочется давить на тебя, но я вынужден настаивать… поскольку ты можешь работать с Заклятием Правды второго уровня, а я нет. Я хочу, чтобы ты наложила его на каждого из них троих поочередно.

— Не могу поверить, что ты хочешь тратить Заклятие Правды на такую чепуху!

— Это приказ, Герольд.

Услышав холодный тон, которым он это произнес, Тэлия закусила губу и, не говоря больше ни слова, повиновалась. Заклятие Правды первого уровня только выявляло, правду говорит человек или нет. Заклятие второго уровня заставляло его говорить правду. К большому удивлению Тэлии, когда Крис допросил через некоторое время пару, пока она держала на них Заклятие, их рассказ прозвучал так же, как и прежде.

Затем она перенесла Заклятие на робкую с виду служанку… и мышь превратилась в бешеную ласку.

Когда заклинание Тэлии коснулось ее сознания, девушка полностью преобразилась. Она уставилась на хозяев дикими горящими глазами, кривя губы в свирепом оскале.

— О да, — тихо прошипела она, — да. Я брала их птиц. Это малая плата за то, что они со мной делали…

— Что они тебе сделали? — быстро спросил Крис.

— Побои за малейшую оплошность… хлеб, ячменная похлебка и заплесневелый сыр день за днем. У них больше кур, чем у кого-либо в селе, а я за полгода ни единого яйца, ни кусочка курятины не попробовала!