Пока я на краю. Повесть - Андрей Жвалевский

– Прохор, дорогой, принеси мне таблетку, я на кухне забыл. И стакан водички. Запить.

– Нет! – жестко сказал Хант.

Яков пытался улыбнуться, но получилось криво.

– Алла, принеси с кухни таблетки и воду, – почти приказал Хант. – Не волнуйся, я за ноутом присмотрю.

Алка двинулась к выходу, настороженно поглядывая через плечо. Хантер и Яков стояли друг перед другом напряженные, как ковбои в вестернах. Наконец Яков не выдержал, развернулся и скрылся в кабинете. Только после этого Алка позволила себе выйти.

Она успела почти дойти до кухни, когда услышала за спиной вскрик и грохот.

Алка помчалась обратно. Первое, что она увидела, – старинное пресс-папье поверх обломков ноутбука на столе. Затем – лицо Якова, которое скривила торжествующая усмешка.

И только потом – Хантера. Он медленно шел на Якова, сжимая в руке нож для бумаг. Лицо Ханта было страшным.

Картинка оказалась настолько сюрреалистичной, что даже кризисный менеджер внутри Аллы не поверил в нее. Она оцепенела.

– Контролируешь, значит? – спросил Хант очень спокойно. – Давай расскажи мне, что ты меня контролируешь.

Теперь и Яков увидел нож. Торжествующая ухмылка улетучилась, он подхватил пресс-папье и начал пятиться.

«Все происходит на самом деле, – сказал внутренний голос Алки. – Это кризис».

Время замедлилось.

Алла успела подумать о многом. Например, о том, что она обязательно должна что-то предпринять. И о том, что она кризисный менеджер. И о том, что она плохой кризисный менеджер. И о том, что это даже удивительно, когда в голове нет ни одной мысли.

– Я знаю пароль от Пантиного облака, – сказал Хант, – так что запись я все равно посмотрю…

Яков запустил в него пресс-папье. Попал в плечо. Хант дернулся, пошатнулся, но нож не выронил.

– А вот это ты зря сделал, – сказал Хант.

Он оказался возле Якова мгновенно.

И приставил нож к горлу.

Алка не придумала ничего лучше, чем заорать:

– Нет!

Частично это сработало. Лезвие остановилось в миллиметре от артерии Якова, но нож Хантер не опустил.

– Алла, – тихо попросил Хант, – ты лучше иди. Тебе не стоит на это смотреть…

– Хантик, миленький, – запричитала Алка, – не надо! Я тоже этого гада ненавижу, но зачем тебе из-за него в тюрьму?..

– А кто говорил про тюрьму? – усмехнулся Хант. – Я лучше за Пантой… Вот только этого паука прирежу.

И тут у Алки зазвонил телефон. Алка схватила трубку:

– Вера, это ты?!

Яков и Хантер замерли, прислушиваясь.

– Да! Очень!.. Два… нет, один… Нет… Да, точно! Конечно! Я тебя люблю!

Алка отключила телефон.

– Все, – сказала она, – теперь даже запись не нужна. Вера очнулась. Хант, давай все-таки сдадим его полиции. Так будет правильнее.

Хантер колебался. Яков смотрел на него блестящими глазами. Алка попыталась сделать полшага к Хантеру.

– Еще один шаг в мою сторону, – Хант оставался смертельно спокойным, – и тебе придется смотреть, как я режу эту свинью. Ты точно этого хочешь?

– Но как же?! – взмолилась Алла. – Вера же даст показания! Он пойдет под суд…

– Я его суд, – сухо ответил Хант. – А ты… вали отсюда, а то припишут соучастие.

Мысли метались в голове у Алки, как лотерейные шарики в лототроне. Она понимала, что ни один аргумент сейчас на Хантера не подействует, но все-таки попыталась.

– Он свинья! – согласилась Алла. – Не о нем речь! Ты кто, Прохор? Сейчас только ты решаешь!

«Какую пургу я несу!» – изумилась Алка, но Хант замер. Значит, надо бить дальше в эту точку.

– Да, он убил Панту и почти убил Веру. Из-за него надо спасать Димку. Он паук и упырь! Но ты не такой! Не убийца!

Хантер странно усмехнулся.

– Знаешь что, – тихо сказала Алка, – я не буду больше тебе по ушам ездить. Хочешь стать убийцей – становись. Хочешь потом убить себя – пожалуйста. Только не надо делать вид, что тебя заставили. Ты сам все решил…

Лицо Ханта исказилось в болезненной гримасе, он выдохнул и выронил нож. Кажется, у него внезапно закончились силы.

– Живи, гнида, – произнес он с трудом.

То, что произошло потом, Алка еще много раз видела в кошмарах. Яков с неожиданным проворством подхватил нож и замахнулся.

– Не двигаться! Полиция!

Алка и не думала, что у отца может быть такой громовой голос.

Печка в папиной машине работала на полную мощность, но Алку все равно знобило, хотя поверх куртки папа напялил на Алку свое пальто. И Валера пытался согреть, обнимая за плечи.

Алка смотрела, как бледного Якова в наручниках вывели из подъезда двое полицейских. Папа шел следом, о чем-то тихо разговаривая с Хантером. Тот ничего не говорил, только кивал. Алкин отец бросил взгляд в сторону своей машины, нахмурился. Пистолет он по-прежнему сжимал в руке.

– А как ты отцу номер квартиры сказала? – спросил Валера, на всякий случай убирая руку с Алкиного плеча. – Я так понял, в открытую ты говорить не могла?

– Когда я сказала «Привет, Вера!», – безжизненно отозвалась Алка, – он понял, что дело плохо. Говорит: «Ты в опасности?» Я: «Да». Он говорит: «Скажи номер квартиры, только не прямым текстом». Я сказала сначала про два, потом про один. Со второго раза он угадал, что двенадцатая.

– Круто! – восхищенно сказал Валера и спохватился: – А ты как вообще, в норме?

Алка прислушалась к себе и не поняла, в норме ли она.

– Слушай, – нахмурилась Алла, – а как он тут вообще оказался? И при чем тут ты?

– Ну, – смутился Валера, – я за тобой следил. Ты такая из больницы вылетала… не в себе. Я испугался.

– А Нюша?! – возмутилась Алка. – Ты ее что, одну бросил?

– Нет-нет! – замотал головой Валера. – Как раз ее отец пришел, я на него оставил. А сам за тобой. Дошел досюда… жду… и как-то не по себе стало. Решил Сергею Дмитриевичу позвонить.

– Ты что, – удивилась Алка, – знаешь имя-отчество моего папы? И его номер?

– Теперь он все про меня знает, – ответил за Валеру отец, усаживаясь на место водителя. – Позвонил в приемную управления, поставил всех на уши, сказал, что с тобой беда!

Валера виновато вздохнул.

– Да не вздыхай ты! – утешил его Алкин папа. – Все правильно сделал. А теперь поехали пить горячее какао. Ко мне или в кафе?

– К Зёме, – сказала Алка, – он в ванне заперт.

Папа сунул пистолет в бардачок и тронулся.

– Пап, – спросила Алла с опаской, – а пистолет заряжен?

– Заряжен, – кивнул отец. – Но на предохранителе. У нас как раз зачет по стрельбе был…

Тут он протяжно вздохнул.

– Хорошо, стрелять в вашего Якова не пришлось… Но все равно теперь полгода объяснительные писать придется…

Зёма сладко спал, так и не заметив, что надолго оставался в квартире один.

Алка ушла умываться на кухню. Там у кофеварки уже хозяйничал Хант. Папа и Валера с интересом рассматривали кухонную технику.

– Прохор, а можно личный вопрос? – спросила Алка.

– Давай, – согласился он.

– А тебя как Яков нашел?

– В психушке, – ответил Хант.

– А как… – начала Алка, но папа наступил ей на ногу, и она прикусила язык.

– Да ладно, расскажу, – вздохнул Прохор, – теперь-то уж что…

Он налил себе и остальным кофе, а затем начал:

– Я из заложников. С этого все началось. Мы были в торговом центре, приехали купить маме фен на день рождения – я, сестра и мама. Мы уже на кассе были, как дым напустили, всех на пол уложили. Нас человек пятьдесят было. Несколько детей. Но их отпустили быстро. Одна тетка беременная попалась, ее выпустили, а мужа – нет. Ее выгоняли, она без мужа не хотела. Его убили потом… Она как чувствовала… нас оставили тридцать два человека, мы не знали, что за нас хотят. Вокруг ходили парни с автоматами, в масках, мы знали, что мы заложники, больше ничего не знали. Потом ночь. Потом утро. А потом что-то случилось… Парни стали злые, стали хватать девчонок, кричать, что всех убьют. А потом начали стрелять. Убили пятерых. Через час еще пятерых. Ленку убили. Меня тоже должны были…

Тут Хант долго молчал.

– Я его зарезал, – продолжил он, – того, кто убил сестру.

– А где ты взял нож? – тихо спросил Сергей Дмитриевич.

– У него же и отобрал, – ответил Хант, – я невменяемый стал, вообще ничего не помню. Нас как раз освобождать начали, там неразбериха началась, все стреляли. Я хотел, чтоб меня убили, специально под пули лез, но… не везло. Выжил зачем-то. Только потом нож в руки не мог взять. Даже смотреть на ножи не мог. Сразу вспоминал, как… ай, неважно. А потом еще и приступы начались, я аж задыхался от ярости. Меня изолировали, чтоб никого не убил. Вот в психушке меня Яков и нашел. Специалист он отличный. Помог.

– А мама жива? – спросил Валера.