Пока я на краю. Повесть - Андрей Жвалевский

– Пока жива, – быстро добавила Алла, – в реанимации.

– Виолетта Николаевна, я отведу Аллу домой, – быстро заговорил Валера, – у нее с подругой случилась беда.

– Конечно, конечно, – согласилась математичка, – но я боюсь ее отпускать в таком состоянии, давайте вызовем врача.

– Не надо врача, – жестко сказала Алла, вставая, – я сильная. Я справлюсь.

Конечно, они не пошли к Алке домой. Выбежали из школы, голоснули и через пятнадцать минут были у Вериного дома.

У подъезда Валера попытался притормозить Аллу.

– Остановись. Подумай, что ты ее сестре скажешь, ей же лет десять, нужно осторожно.

– Не могу думать, – отрезала Алла, – мне проще так, с налета. Мозги быстрее работают.

Нюша открыла сразу, как будто ждала их под дверью. Глаза у нее были красные, нос от насморка раздуло на пол-лица.

– А где Вера?! – гнусаво спросила Нюша, вытирая нос рукой.

– Она… не может прийти.

– Она плохая! Сказала, чтобы я к папе ехала! А я не хочу! Где она?

– В больнице, – сломалась Алка. – Дай нам телефон мамы…

– Не надо маму, – твердо сказала Нюша, – она опять начнет орать. А потом плакать и пить.

– Но Вере сейчас очень плохо, она в реанимации, – попыталась объяснить Алла.

– А я ее за руку подержу, и она вернется. Я в кино видела, так всегда делают. Поехали! – Нюша топнула ногой. – Отведи меня к ней!

– Поехали, – тихо сказал Валера, – до больницы мы точно можем доехать. А на месте разберемся.

В реанимацию к Вере никого не пустили, сказали только, что состояние стабильно тяжелое.

– Она все равно знает, что я здесь, – уверенно сказала Нюша и уселась на стул в приемном покое.

Алка подошла и обняла ее за плечи, а заодно вытерла сопли салфеткой.

Прогнозы на жизнь у Веры были не обнадеживающие, и Алла не знала, как сказать мелкой, что, возможно, та больше не увидит сестру живой.

Но Нюша не собиралась об этом думать.

– Она не умрет, – уверенно сказала девочка. – Она мне нужна! И я знаю, что она девочек любит, и мне все равно! Какая разница, кого любить? Они просто завидуют, потому что сами не любят никого! А я ее люблю! И мама ее любит, слышишь? Она просто не может сказать! Когда Вера уходит, мама плачет на кухне!

Алка побоялась, что на нее сейчас опять накатит, как в школе. Но вовремя подошел Валера и обнял обеих: и Алку, и Нюшу.

Телефон мамы Нюша так и не дала, но неожиданно позвонил ее отец, она не выдержала и все ему вывалила. Отец обещал приехать очень быстро.

А пока они сидели в приемном покое на старой скамейке, обитой дерматином.

– Все равно не понимаю, что случилось, – тяжело вздохнула Алка, – она вчера была совершенно нормальная. Что произошло, пока она ехала домой? Нюша, было что-то… необычное?

Нюша задумалась, шмыгая носом.

– К ней сегодня утром ее подружка приходила, – сказала она наконец, – только Веры уже не было. Подружка расстроилась.

– А что за подружка? – удивилась Алка.

– Да такая странная, – показала Нюша, – волосы зеленые.

Сердце Алки кувыркнулось в груди.

– Короткие? – тихо переспросила она.

– Ага. Когда узнала, что Веры нет, очень расстроилась, все спрашивала, куда она пошла. Я говорю – иди в «Замок», она там на фудкорте обычно сидит, когда школу сачкует…

Нюша шумно высморкалась.

– Она ничего не сказала и ушла.

Алка сунула Нюше под нос телефон с фотографией Панты:

– Это была она?

Нюша кивнула. Алка набрала телефон Пантеры и услышала, что абонент недоступен.

– Валера, пожалуйста, подожди Нюшиного папу, – сказала Алла, вставая, – а я… мне надо…

На выходе из приемного отделения она чуть не сбила с ног мужчину, очень похожего на Нюшу, но даже не заметила этого.

По дороге она звонила Панте еще раз пять, но аппарат все еще был отключен. На домофоне с трудом набрала код – пальцы дрожали. «Только будь дома! – заклинала Алла. – Только впусти меня!»

Домофон пиликнул, открывая дверь, Алке даже не пришлось ничего говорить.

Входная дверь оказалась распахнутой.

– Панта! – Алла начала говорить еще на лестничной площадке. – Что ты ей?..

Алка осеклась. Посреди прихожей, скрестив руки, стоял Хантер. Его взгляд Алке очень не понравился.

– Привет, – сказала она, – а Пантера где?

– В морге…

«Вера все-таки умерла… – пронеслось у Аллы в голове. – Но почему Панта?..»

– А почему Панта пошла в морг? – произнесла Алка вслух.

Кажется, этот вопрос застал Ханта врасплох.

– «Пошла»? – медленно повторил он.

– Ну да! Там же Вера…

Алла постаралась изложить все максимально быстро, только основные факты: как Панта приходила к Вере, как отправилась ее искать в «Замок» и как потом из «Замка» Веру отвезли в реанимацию. Видимо, не откачали…

Хантер слушал ее и мрачнел с каждым словом.

– Нет, – сказал он, когда Алка иссякла. – Она не у Веры. Она сама… Она все-таки прыгнула с крыши… Яков сейчас на опознании…

Алка пришла в себя на кухне. За столом. Лицо почему-то все мокрое.

– Я плакала? – спросила Алка и удивилась собственному голосу, сдавленному, как из могилы.

– Нет, – ответил Хант, – ты стала как неживая. Я на тебя пару стаканов воды вылил.

Теперь Алка и сама почувствовала, что мокрое не только лицо, но и куртка.

– Ничего не понимаю, – жалобно сказала она. – Сначала Вера… потом Панта…

– Зато я понимаю, – сквозь зубы проговорил Хант. – Психологини, блин… Инициативные.

Неожиданно он начал орать:

– Вам же говорили – не лезьте! Только испортите все! Сначала ты неизвестно в какое состояние Веру вывела, потом Пантера решила тебе помочь… и помогла!

– Ты думаешь, – у Алки сел голос, – Вера из-за Наташи?..

– А из-за кого?! Из-за меня?! Или из-за Якова?! Он же говорил тебе – не трать время на эту… обреченную! В результате и ее потеряли… и Пантеру!

Алке очень хотелось спорить, но Хант был прав. Все складывалось. Панта что-то сказала Вере, а та ведь в нестабильном состоянии… Вера сорвалась, Пантера поняла, что из-за нее, – и вслед за Верой…

– Довольна? – Хантер пытался успокоиться, но не мог взять себя в руки. – Если бы не твоя дурная инициатива, мы бы только Веру потеряли! А так еще и Панту… и Земекиса!

– А его-то почему? – Алка уже ничего не понимала.

– Да потому что Димка Наташку давно уже любит, – неожиданно Хантер стал говорить тихо. – А ты, великий кризисный менеджер, не заметила?

Алла опустила глаза. Она не заметила. Она во всем виновата.

– Как только я Димке про Наташу сказал, – продолжил Хант, – он телефон вырубил. И где его искать теперь?

– А чего меня искать?! – радостно ответил Земекис, входя в квартиру. – Вот он я.

В одной руке он сжимал бутылку шампанского, в другой – коробку с пиццей. И излучал такое благодушие, что Алка попятилась.

– А Панта где? – продолжал счастливо улыбаться Зёма. – Я ей пиццу принес! С грибами! Она любит грибы! И я люблю грибы! А вы любите грибы?!

Хантер молча подошел, мягко отобрал бутылку, сунул ее Алке, а затем отвесил Земекису сочную оплеуху.

– А мне и тут хорошо! – донесся из ванной голос Зёмы. – Водичка! Шампунь! Ура! Только пиццу без меня не ешьте, я чего-то голодный!

Хантер молча прилаживал к дверной ручке швабру, проверял, не откроется ли от удара.

– Может, зря мы его заперли? – спросила Алла. – Он, кажется, безобидный…

– Ты его зрачки видела? – огрызнулся Хант. – Это он сейчас безобидный, а куда его через полчаса понесет?.. Короче! Следи, чтобы швабра плотно стояла! Когда начнет ломиться, держи ее двумя руками! Если все-таки прорвется…

Хантер поискал глазами и кивнул на бутылку, которую Алла продолжала сжимать в руках:

– …треснешь по башке бутылкой!

Алка решила не спорить. Хант направился к выходу, бросив через плечо:

– Я к Якову! Он тоже почему-то трубку не берет, а нам нужно что-то с Зёмой делать!

– Думаешь, он Диму вытащит?

– Один раз уже вытащил. И сейчас справится. Если, – Хантер смерил Алку презрительным взглядом, – если некоторые не будут мешать!

Когда дверь за Хантером захлопнулась, Алка прислушалась к происходящему в ванной. Земекис тихонько хихикал и бормотал:

– Пузыри-пузырики…

Кажется, пока он оставался в благодушном состоянии.

Хант начал открывать дверь офиса, ключ прокручивался.

«Еще и офис ограбили», – мелькнуло у него в голове. Хантер ворвался внутрь, увидел раскуроченные компьютеры и уже собрался вызывать полицию, но тут из кабинета выбежал Яков.

Ханту показалось, что Яков испугался. Ханту это не понравилось.