Мы больше не ваши обезьяны! Как миллионы людей погибли в Африке, а мир этого не заметил. С 1945 года до наших дней - Иван Игоревич Мизеров

в чем сходились члены ФНО, так это в том, что Алжир должен стать независимым, а французов надо прогнать. Все. Дальше различия нарастали как снежный ком. Имелась прослойка приверженцев традиционного ислама, которая в скором будущем станет запрещать детям посещать французские школы, взрослых заставлять отказываться от употребления алкоголя и табака, да и вообще шире в быту подчиняться нормам шариата. Имелись арабские националисты, которые желали видеть светскую, но этнически монолитную страну, тесно связанную с Арабским миром в целом. Имелись социалисты, которые некоторое время спустя наладят связи с французскими левыми интеллектуалами, а редактором печатного издания ФНО – газеты «Воин» (El Moudjahid) сделают марксистского теоретика Франца Фанона, чернокожего выходца с Мартиники. Имелись и те, кто просто желал пограбить богатых белых соседей. Только жесткий армейский порядок, помноженный на конспирацию, мог позволить всей этой массе не растечься, а равно и не начать склоку между самими собой. Вообще глобально она была неизбежна – и произошла, но уже после того, как Алжир как государство появился на карте мира.

В организационном отношении ФНО строился так: территория Алжира была разделена на шесть военных округов – вилайя. В каждом округе был свой командующий, имевший определенную свободу действий, но в то же время обязанный самостоятельно обеспечивать свои операции. Первоначально на самом деле состав организации был более чем скромным: осенью 1954 года Армия национального освобождения, созданная ФНО, насчитывала в своих рядах, по разным оценкам, от 600 до 3000 добровольцев, вооруженных охотничьими винтовками и оружием, брошенным во время боев в 1942–1943 годах, иными словами – черт знает чем. Разброс численности в пять раз тоже весьма символичен.

ФНО, как считается, поднял восстание непосредственно в день своего рождения – 1 ноября 1954 года, «атаковав ряд французских объектов в Алжире». Вот эта фраза, та, что в кавычках, – это клише, которое имеется почти во всех русскоязычных статьях о войне в Алжире. Обтекаемая формулировка, из которой неясно, идет ли речь о военных или гражданских целях. Список почти никогда не конкретизируется. Если копнуть глубже, то выясняется, что речь идет о неких «военных целях», которые, однако, атаковались… тридцатью индивидуально действующими бомбистами, а в результате жертвами стали пять гражданских пье-нуаров и двое коренных алжирцев. Иными словами, это было не что иное, как серия терактов, причем если полицейские и военные и были в них мишенями, то скорее лишь титульными. Соответствующим образом отреагировали и официальные лица Франции. Франсуа Миттеран, тогда бывший министром внутренних дел, направил в Алжир две роты (600 человек) республиканских сил безопасности – пока что происходящее считалось делом полиции, а не армии. Но очень скоро все изменится.

Поначалу, хотя новый вызов в лице ФНО и был более серьезным, чем все предыдущие, казалось, не было никаких оснований считать, что Франция не сумеет с ним справиться. В первую очередь потому, что в течение примерно полугода с момента начала борьбы Армии национального освобождения не произошло ни массового притока в нее добровольцев, ни значимых политических выступлений, митингов, забастовок или иных акций в поддержку их требований. Собственно, основной формой борьбы для ФНО была террористическая – и в наибольшей мере от нее страдало как раз арабо-берберское население. С ноября 1954 года по апрель 1955-го было совершено 414 терактов и нападений, в которых погибает 104 и оказывается раненными 86 мусульман. Для среднего алжирца пока что это не была война между алжирским народом и французами за свободное будущее его страны, но борьба легальных властей с незаконным вооруженным формированием радикалов. Понемногу это мнение корректировалось пропагандистским радиовещанием, которое ФНО вело из Каира, разного рода ошибками и промахами колониальной администрации, злившими людей, информацией из соседних Марокко и Туниса, которая ставила действия Армии национального освобождения в контекст общей борьбы североафриканских арабов. Но все это было слишком мало, слишком слабо, чтобы запустить лавинообразный процесс…

Перелом произошел после одной крайне жестокой, но оказавшейся эффективной с точки зрения ФНО акции, известной как Филиппвильская резня (ныне этот городишко именуется Скикда). Случилось все в августе 1955 года. К этому моменту на счету ФНО было уже довольно много мелких терактов, плюс имелась некая бродячая партизанщина в Атласских горах. Да, французы пока не смогли нанести ФНО ни одного действительно тяжелого удара, ни единого поражения, однако и к независимости пока Армия национального освобождения не приблизила Алжир ни на шаг. Стали появляться полевые командиры, считавшие, что неуязвимость повстанцев сродни неуловимости знаменитого ковбоя Джо. И их это не устраивало. Более решительных действий хотели почти все – но каких? Лобовой налет на французские военные объекты был бы быстрым способом суицида: уже в январе 1955-го на алжирской территории было расквартировано 75 000 французских солдат и офицеров – гораздо, в разы больше, чем было суммарно боевиков ФНО, а эта цифра еще и постепенно начала увеличиваться. Французские официальные лица, вполне в духе сегодняшних дней, декларировали, что с террористами никаких переговоров вести не будут. Международное сообщество Алжиром пока интересовалось в целом довольно слабо. Положение могла бы изменить военная победа, но ее-то как раз и было почти нереально достигнуть. Что же тогда остается?

Двое командиров одной из катиб (отрядов) ФНО – Зихуд Юсуф и Лахдар бен Тоббал, решили, что требуется брутальная акция, которая станет достаточно резонансной, чтобы раскачать обстановку. Они задумали атаковать небольшой рабочий городок Филиппвиль со смешанным населением и вырезать там столько пье-нуаров, сколько будет возможно, до прибытия французских сил. Чего тут было больше – осознанного плана или просто озлобления, сейчас сказать трудно. Куда определеннее можно говорить о том, что официальной линией ФНО в целом геноцид не был – титульный лидер организации Ахмед бен Белла вообще в августе 1955 года сидел в Каире и не то что не мог сам подготовить удар по Филиппвилю, но даже его санкционировать – связь была… так скажем, спорадической. Вероятно, инициатива, изменившая ход войны, а де факто давшая ей настоящий старт, исходила от двух не слишком образованных, с позволения сказать, офицеров фундаменталистских воззрений, но она нашла живую поддержку и у бойцов, которым надлежало стать непосредственными исполнителями.

Французы через своих информаторов что-то слышали о возможном ударе, но оставили сообщения без внимания – судя по всему, именно по той причине, что в городе просто не было достойных целей. Тем не менее в боевой готовности находилось порядка 400 солдат и полицейских, базировавшихся в городе. Численность сил ФНО, по разным данным, составляла что-то в районе 1500 человек. Бой начался случайно – полицейский наряд под командованием суперинтенданта Филиберти в составе всего-навсего четырех человек вышел за пределы города, чтобы произвести обыкновенный уголовный арест… и напоролся на почти 500 боевиков, которые, не выдержав, начали пальбу. Феноменальным чудом следует признать