40к хемо-псов и летописец - Hydra Dominatus

или на технику. Однако она была очень здоровой и модифицированной, что позволяло делать выстрел по области. Один выстрел, резкий скачок температуры и всё что впереди по траншее – горит огнём или вообще расплавлено. Хотя для стрельбы потоком существа отдельный режим, которым уже можно было плавить и технику.

– Красавица, – произнёс я, уже облачённый в новый штурмовой панцирь с дополнительным энергоранцем.

По факту мельта-была тоже не самого лучшего качества, поэтому для надёжности у неё имелся внешний источник питания. Мобильные слишком быстро выходили из строя или если те же Адепта Сороритас могли себе позволить менять выходящие из строя мельта-ружья, то у нас такое редкое и сложное оружие проходило через десятки, а то и сотни бойцов, прежде чем его решались разобрать на составные детали.

И хоть кабели идущие за спину немного мешали, но в целом конструкция всё равно выглядела надёжно, хоть и стала весьма громоздкой в сравнении с оригиналом.

– Коршун, твой... пиктер... вот... еле успела... – ещё на осмотре снаряжения ко мне прибежала Ларнелия, запыхавшая и уставшая. – Не думала, что вы так резко и неожиданно решите вернуться на фронт. И... вы покрасили волосы? А морщин у вас откуда? Неужели это из-за...

И по расширяющемуся и сужающемуся зрачку можно было понять, что Ларнелия тут же начала делать новые фото, записывая последствия контакта с псайкером. Это были редкие кадры, ведь большинство после таких встреч не выживало. Как и то, что потом Ларнелия пересматривала... оно действительно поражало, но впервые за всю свою жизнь она видела человека, который буквально стал седым за считанные дни.

Да, Ларнелия уже видела как быстро стареют гвардейцы. Ведь год на войне шёл порой за все пять лет нормальной жизни, а когда начиналась такая резня с хаоситами, то порой... порой год шёл и за все двадцать лет. Гнида тоже оказался довольно молодым парнем, но выглядел словно вояка, которому за пятьдесят. Теперь же ей удалось поймать и редкий кадр, когда буквально одна боевая задача отделяла крепкого мужчину от чуть ли не седого старика.

И лишь один вопрос интересовал в этот момент Ларнелию: сколько ещё проживёт Коршун? Ведь при взгляде на него ей прямо хотелось сказать, что... что она видит перед собой того, кто уже обнял смерть и уйдёт за ней в следующем бою. Кажется про нечто подобное ей рассказывал полковник, который был знаком с таким феноменом, но не смог внятно объяснить гражданскому, что это вообще значит и как это выглядит.

– Кхм... вам бы в госпиталь, – прочистив горло, Ларнелия всё же вспомнила о том, что даже хемо-пёс остаётся человеком и её мысли были слишком циничными, ведь превращали человека в материал, хоть и не для войны, но для летописи.

– Лучшее лекарство от морщин уже здесь, – усмехнулся я, подмигнув молодой и наивной девушке, которая никогда не станет другой. – И имя этому лекарству не транквилизаторы и не психотерапия, а война. Война лечит всё, в том числе и жизнь. СТРОЙТЕСЬ СОБАКИ, ВРЕМЯ ОТПРАВЛЯТЬСЯ В АД И Я ЛИЧНО ПРОСЛЕЖУ, ЧТОБЫ НИКТО ИЗ ВАС НЕ ОПОЗДАЛ НА ВСТРЕЧУ С АРХИВРАГОМ!!!

Так очередной отряд снова ушёл на боевую задачу с рассветом. Не маршем, а вразвалочку, к транспортному узлу. Под шутки и пошлые анекдоты, передавая флягу с амасеком и подпрыгивая на каждой яме, смеясь и затягиваясь чем Бог-Император пошлёт. Каждый натягивал эту маску и каждый в душе понимал, что и в этот раз половина отряда не вернётся в располагу.

Но даже если так, то лучше наверное умереть с оружием в руках с братьями по оружию, чем встретить свой последний день упав без чувств в шахтах Савлара или не проснувшись из-за того, что тебя просто во сне прибережёт как собаку. Поэтому многие и выбирали службу в полку, становясь уже не собаками, а псами.

Хотя кто-то как тот же Крыс ещё мечтал о том, что своей службой Человечеству сможет заслужить прощение за сотворённые грехи. Жаль только, что прощения этого никто и никогда не даст.

Глава 14

– Ваши псы весьма хороши, полковник, – произнёс дознаватель Долт Онермак.

Полковник же не отвечал, продолжая изучать содержимое своего когитатора. Полковник... довольно громкое звание, ведь командующий полком зачастую возглавлял десятки тысяч солдат. Под его началом могли находиться сотни и даже тысячи танков, что сравняют с землёй города. Одно его слово и губернатор будет свергнут, одно его желание и вот он уже на стороне Хаоса.

А если речь заходит о полках Савлара, то всё было ещё куда сложнее. Особенно учитывая тот факт, что Долт Онермак пришёл именно к полковнику хемо-псов, продолжая сверлить его взглядом. Сам же полковник мало интересовался делами инквизиции, не задавал никаких вопросов и просто выполнял поставленные задачи. Как же он выглядел?

Этот момент тоже был довольно... интересным. Ведь как обычно представляют командиров хемо-псов? Какой-нибудь амбал, здоровенный мужик как Медведь? Или лысеющий и в меру упитанный вояка Циклоп, который хоть и не атлет, но руками арматуру в узлы крутит только в путь? Может быть как Коршун, вроде хилый и даже дрыщ, а на деле под лохмотьями скрывается жилистое тело волка, которому может не хватает массы, но чьё желание убивать куда сильнее других?

Нет, полковником хемо-псов был весьма тощий и сухой мужчина, который не пробежит десяти километров в полном снаряжении. Он не был высок, плечи его нельзя назвать широкими, нет никакой харизмы на лице, как и в целом... он будто бы никогда не покидал штаба из-за чего кожа его казалось невероятно бледной, будто просвечивающейся. Болезненного вида худощавый скелет сидел перед Долтом.

– Как думаете, полковник, почему я обращаюсь к вам за помощью, а не к другим полкам? Как только инквизитор прибыл, то сама Железная Гвардия выразила желание всячески помочь нам в нашем непростом деле. Другие полки с трепетом глядели на нас и понимали, что дело серьёзно, на кону стоит не просто система, а возможно будущее всего Человечества, ведь рядовыми случаями Святая Инквизиция и тем более Ордо Малеус не занимается. Мы не искореняем мутантов, не охотимся на ксеносов, мы ведём войну с самим Архиврагом. Кто если не мы, да?

Полковник молчал, но перестал пролистывать когитатор, как и взгляд его остановился в центре экрана. Но при всём этом ни страха, ни волнения внутри полковника не было. Казалось он вообще не испытывал никаких эмоций и даже на