Я (не) буду твоей - Мая Грей

вами, и вы его очаровали — буквально влюбили в себя своей красотой, чистотой и невинностью. Он изменил свой план и захотел жениться на вас по-настоящему. Он поделился этим со мной и с Анель, моей сестрой, не подозревая о её чувствах. Для него она всегда была как младшая сестра. Когда он ушёл от нас, окрылённый и счастливый, у Анель случилась истерика, и я чуть не потерял сестру. Мне пришлось пообещать ей, что Дамир передумает жениться на вас. Я уговорил его собрать на вас информацию, предложив свою помощь, но уже подготовил это досье заранее. В день свадьбы он его прочитал. Я был уверен, что Дамир вернётся к своему первоначальному плану и всё закончится подписанием документов с вашим отцом. Был уверен, что он даже не подойдёт к вам, потому что почувствует отвращение. Я видел, как оно появилось на его лице, когда он читал досье. Но под утро Дамир появился у меня дома и потребовал объяснений — как эскортница оказалась девственницей, — Самир снова замолк, погружаясь в воспоминания. — В общем, в ту ночь я потерял друга. Дамир решил исчезнуть из жизни всех, кого знал тогда.

Откровение Самира, несмотря на свою тяжесть, принесло облегчение его душе. Это было видно по тому, как потухший взгляд обрёл заметную ясность. Он глубоко вздохнул, словно сбросил непосильный груз, и его плечи, до этого напряжённые, немного расправились.

— Смерть вашего отца открыла многие рты, — продолжил он. — И я решил официально, с неопровержимыми фактами и уликами, доказать его причастность к убийству семьи Дамира. И так получилось, что я нашёл доказательства его причастности к смерти вашей матери, Мариам Умаровой. Ваш отец действительно был убийцей и отморозком. Не имея других возможностей привлечь его к ответственности, Дамир решил наказать его другим путём — лишив имущества. Надеюсь, однажды вы поймёте его поступок и простите. Сам же Дамир никогда не будет оправдывать себя этим. Он считает, что ему нет оправдания.

Самир уже давно закончил свою исповедь, а я всё ещё сидела в состоянии прострации. То, что он сказал, больше не имело для меня значения. Я всегда подозревала отца в убийстве мамы. В памяти остались обрывки той страшной ночи: как он избивал её в соседней комнате, а я, пятилетний ребёнок, сидела в шкафу, куда мама спрятала меня, велев не выходить, пока она не позовёт. Меня нашли в шкафу только на следующий день и сказали, что у мамы случился сердечный приступ.

— Насчёт моего отца — вы не открыли мне Америку. Я всегда знала, что это был он. А что касается Дамира — не стоит его оправдывать. Я уже давно его простила, — сказала я, вставая, чтобы скорее уйти.

Оставаться с этим человеком в одном помещении стало невыносимо. Теперь я поняла слова Дамира, и мне самой хотелось держаться от него как можно дальше. Но прежде чем уйти, я всё же спросила:

— Скажите, а ваша сестра… она всё ещё любит его?

— Думаю, она уже пережила это, — с лёгкой улыбкой ответил Самир. — Анель вышла замуж и живёт в Эмиратах. У неё двое маленьких детей.

— Ну что ж, рада, что хоть кто-то счастлив в этой истории, — грустно улыбнувшись, я покинула кабинет.

К моему возвращению в банкетном зале почти не осталось свободных мест. Гости уже расположились за столами, а тамада начал вести программу. Громкая музыка в помещении с неважной акустикой сразу ударила по голове. Девчонок за моим столом это нисколько не смущало — после нескольких глотков горячительного они уже вовсю веселились.

На мгновение мелькнула мысль напиться и пойти требовать развод у мужа. Он не давал о себе знать со вчерашнего дня и совсем не интересовался мной. Может, уже привёл кого-то домой и наслаждается сексом. Но почему я должна для этого напиваться? Неужели не хватит духу пойти к нему с трезвой головой?

Дождавшись антракта, я тихо вышла из ресторана. Знаю, что Тома заметит и завтра обязательно выскажет своё недовольство. Но я не могла больше оставаться в этом заведении, принадлежащем человеку, который так со мной поступил. Его раскаяние я приняла, но горький осадок всё ещё остался, подталкивая меня уйти.

Я вышла на парковку, куда через двадцать минут должно было подъехать такси. Ресторан находился намного выше города и Яндекс с трудом выдал подходящую машину. Несмотря на холод, я предпочла провести эти двадцать минут на свежем воздухе. Ведь не часто удается побывать в горах.

Здесь было очень тихо и воздух действительно пьянил своей чистатой и великолепием, так как городской смог ещё не добрался до этого места.

И вид на Алматы просто завораживал своей красотой. Город остался внизу, откуда доносились отголоски вечерней суеты и мерцали огни, поражая своим великолепием.

— Дина, — рядом раздался голос.

Сердце мое встрепенулось, но не от радости. Это был голос Рината.

— Ринат? — удивилась я. — Что ты здесь делаешь?

— Хотел с тобой поговорить, — ответил он пьяным голосом.

— Ты выпил? — я уже на своей шкуре поняла, что в таком его состоянии ни о каком разговоре и речи не может быть. — Я не хочу с тобой разговаривать, — попыталась его обойти, но он схватил меня и прижал к себе.

— Тебе придется со мной поговорить! — потребовал он, выдохнув на меня противный запах алкоголя.

— Что ты хочешь от меня? Все кончено! — дернулась я, но безрезультатно.

— Да, неужели? — усмехнулся он в отвратительной пьяной улыбке. — А что ж ты тогда Асельке об этом не рассказала?

— Ты разговаривал с Асель? — ошарашено спросила я.

— Даа, это она мне сказала, что ты здесь, — смотрит на меня злорадствующе. — Очень разозлилась, услышав от меня, что ты спишь со своим бывшим-настоящим мужем, — издал противный смех.

— Что ты наделал? — толкнула я его, но он еще сильнее сжал меня в своих тисках. — А ты сказал, что чуть не убил меня? — кричу на него, в надежде что кто-нибудь услышит мой крик, но в ужасе понимаю, что вокруг ни души.

— Нет, конечно! Сказал только то, что она должна была услышать! Теперь она ждет тебя дома, чтобы устроить тебе хорошую порку, — смеется мне в лицо. — Но могу тебя обрадовать — она тебя не дождется.

В этот момент я ощутила невыносимую боль, пронзившую живот, словно внутренности сжались в тугой узел. Воздух мгновенно исчез из легких, как будто кто-то перекрыл мне доступ к жизни, и мне показалось, что я никогда больше не смогу сделать вдох. Удар в живот был такой силы, что перед глазами замелькали яркие искры, будто тысячи