На лыжне попаданец Ломаев - Михаил Леккор

говорил ласково, по-домашнему, но Великанов на эту провокацию начальства не поддался. Мало ли как он в будущем повернет, все равно, у кого больше звезд на погоне, тот и прав. Поэтому он на такой вопрос ответил по-боевому — вскочил со своего стула и преданно гаркнул:

— Служу Светскому Союзу, товарищ генерал-полковник!

Кожевник от такого жесткого окрика явно поморщился, домашняя атмосфера в миг исчезла. Но я-то видел, теперь уже командующий армией доволен. Армия все-таки, а не куча прокладок! Ха, а если я все же позволил бы рассуждать мило и лепше? Хотя ладно, по-моему, пусть он мне и накидал кучу маленьких звездочек, но как-то по-настоящему военным не считает.

— Вот, товарищи, — удовлетворенно сказал Кожевников, — теперь и нам надо подвести некоторые промежуточные результаты. Оно ведь как — виноват, надо бить, положено. А сейчас действовали доблестно, и вся рота и ее командование — надо наградить, всех и спортсменов, и их командиров.

Кожевников по очереди посмотрел на нас — сначала на Великанова, потом на меня. Конкретно нас он не спросил, понимал, что и нас тоже положено наградить, а потому не зачем ставить в неловкое положение, вместо этого окончил свою нехитрую мысль:

— С появлением старшего лейтенанта Ломаева на посту командира первого взвода структура и вся деятельность спортроты стало окончено, эффективной, целеустремленной. Думаете, я это не вижу, вышестоящее командование не понимает? Блестящее выдвижение спортсменов роты во главе с командиром взвода далеко не случайно, а итог тяжелой каждодневной работы спортсменов во главе с товарищем Ломаевым, сам постоянно видел. Тут только можно сказать, как наш предок А. В. Суворов: тяжело в учение, легко в бою. И ведь как выступили, а? блеск, не только в стране ахнули, на Западе ополоумели.

Тут надо сказать, что и генеральный секретарь ЦК КПСС, Председатель Президиума Верховного Совета Союза ССР Михаил Сергеевич Горбачев высоко оценивал деятельность войск нашей армии в целом и спортроты в частности. М-да, — он повел плечами с новыми погонами, как бы намекая на уровень этой оценки. Подчеркнул: И он сам предложил выступить командованию с ходатайством в Президиум о награждении орденами и медалями командиров и спортсменов роты за плодотворную и эффективную деятельность. А, товарищи?

Кожевников снова посмотрел на нас, не увидел зримого неприятия. Удовлетворено сказал:

— Теперь конкретно. По существующему ныне регламенту с ходатайством выступить должен полк, или, если это отдельное подразделение дивизионного, корпусного или армейского подчинения, рота или батальон. А уж вышестоящее командование одобряет. И чтобы мы не расходились во мнении, это может быть неправильно воспринято в Москве, я предлагаю таким образом: данное ходатайство сегодня же лично напишет командир спортроты майор Великанов на следующие награды:

Орден Трудового Красного Знамени — на самого выдающего участника данного состязания — командира первого взвода старшего лейтенанта Ломаева Олега Николаевича;

Орден Знак Почета — на четверых спортсменов, участвовавших в соревновании и показавшего хорошие результаты по его итогам;

Медаль «За трудовое отличие» — выборочно представить семь-восемь человек из личного состава, наиболее отличившего, по вашему мнению, товарищи.

Далее, я сразу выскажу свое мнение, хотя сам товарищ Великанов, разумеется, это не напишет, это я укажу в своей резолюции: командира спортроты майора Великанова за хорошую организаторскую работу за укрепление прекрасной атмосферы наградить Орденом Знак Почета. Так, товарищи?

Гм, лично я был полностью согласен, хотя сам понимал, что не все будут ЗА, хотя и не вслух. Однако позже Великанов опроверг меня. На ровном месте вдруг получить государственную награду, а он еще и внеочередное звание. Да побойся Бога! Всегда будет мало, такова уж характер человека, ну так ведь надо понимать, что так можно и без всего остаться.

Ну а так в последующий месяц мы только делали, что получали награды. В Кремле, в Президиуме Верховного Совета СССР, в Госкомитете СССР по спорту, в Министерстве Обороны, в штабе нашей 16 армии.

Далеко не всюду я получал государственные и ведомственные награды. Точнее даже наоборот, получил только один Орден Трудового Красного Знамени. А все остальное у меня было. Но вместе с тем я всюду показывался.

В Президиуме награждали не только моим орденом, но и наградами немалую часть моего взвода. В госспорткомитете выдавали корочки спортсменам — моим подчиненным. И даже в 16 армии, когда, хе-хе, ликвидировали последних рядовых и сержантов, присваивали, в основном, прапорщиков, некоторым из уже существующих недоофицеров повышали в младшие лейтенанты. И я тут же стоял, скромно, но с достоинством. По всем каналам союзного телевидения примелькался, даже из родного села родные как-то звонили, интересовались, мол, как ты там служишь, уже как заслуженный артист пашешь на телевизоре.

А что, я теперь работаю не только на себя, родимого, но и на свой взвод, а по сути, на всю спортроту. Ведь если что, кормят — одевают в первую очередь спортсменов, то есть мой взвод. И как снабжают! Аж до политбюро доходило. Правда, только раз и только в плане недостачи лыжного инвентаря. Причем не я, ни Великанов, а генерал-полковник Кожевников за закрытыми дверьми. Но ведь достали нужного за третий день.

Но, честно говоря, для меня празднование и радостные всплески стало быстро по факту прошлым. У спортсменов так постоянно. Работаешь, трудишься в поте лица, потом ликующий миг победы, если он будет, и снова тренироваться. Я бы даже так сказал — чем чаше ты поднимаешься на спортивный пьедестал, тем больше надо вкалывать. И ни какой Инмар не поможет, если начинаешь волынить на тренировка.

Вот и получается, что один очевидный большой минус во всей этой праздничной шумихе был в том, что пришлось еще больше работать. нет, никто из взвода, как и в спортроте, не ушел, ленивые и бестолковые ушли еще раньше, но факт реальный — если до осенних состязаний бегали двадцать — двадцать километров один раз, то теперь — нередко два раза. А если и не бегали, то разминались, делали силовую гимнастику, в крайнем случае, стреляли в тире.

Практическая задача была простой, но трудной — следовало ко мне отправить еще три человека. То есть в биатлоне должна быть команде, как, в общем-то, везде, три члена команды и один кандидат.

Я уточню, раньше предполагалось, из Вологодской спортроты взять только одного меня, причем без промежуточных испытаний, а ко мне взять еще несколько человек. Их уже не просто так, но без особых проверок, лишь по итогам спортивных испытаний и медицинских проверок здоровья.

А потом произошел так называемый Вологодский казус, когда пять армейцев, из