Семьянин - Николай Дронт

я узнал, что Леонард без меня заходил в хранилище. Ещё он разобрался, как защита определяет хозяина и решил перенастроить доступ на себя…

— Убила бы!

— Так я уже…

— Знаешь, мне мама говорила — тот, кто не может защитить себя сам — тот недостоин жить. И на эту тему дала мне несколько уроков. Мой хороший, знай — при необходимости моя рука точно не дрогнет.

— Малыш, я и без тебя справлюсь. В случае с Леонардом мне всего-то пришлось сменить известный ему ключ охраны на новый. Остальное только на его совести. Я даже предложил поехать с ним к Чёртову Камню. Зашли бы мы вместе — его экспедиция осталась бы жить.

— Но почему он не захотел?

— Внутри нашлось бы много признаков того, что туда заходили без моего разрешения. А я не слепой, такое бы сразу углядел.

— И что-то ценное от экспедиции осталось?

— Целая кипа бумаг об исследовании хранилища. И дорогущие артефакты для взлома защиты таких хранилищ.

— Это могло бы нам пригодиться.

— Конечно! Но зачем посторонним знать, что я там был и что-то забрал себе? Пусть пытаются сами ломать защиту. Конечно, мне туда придётся сходить, взять полезное и почистить сцену. Если вор всё же войдёт в арсенал, то бронзового оружия мне не жаль.

— Стах, смотри — завтра мои слуги уедут в моё поместье. Фрейлины и Капа будут устраиваться в городском поместье. Ты сможешь незаметно пробраться к Камню?

— Например, могу поставить портал.

— Тогда мы отложим на завтра осмотр и примерку подаренных драгоценностей. Делать её будем на моём этаже, в присутствии Черныша и Ионии — они надёжны. Мерить можно весь день, обед нам принесут служанки. Все будут думать, что мы… ну… как все молодожёны. На самом деле ты отправишься посмотреть, что творится в Камне. После выхода на службу такое не устроишь.

— Не устроишь, согласен. И если мы на весь день запрёмся в покоях, это никого не удивит. То, что ты слуг от себя удалила, царицу не напряжёт?

— Стахушка, я у неё далеко не самый главный объект наблюдения. Хорошо, если раз в неделю сводный отчёт обо мне проглядит, а скорее раз в месяц вспомнит. Конечно, о чём-то чрезвычайном ей сразу доложат, а так… отрезанный ломоть. Что слуг удалила… Это как в полонезе — все ритуальные фигуры танца давно расписаны. Она не могла не приставить ко мне шпионов, я обязана показать свою самостоятельность и должна попытаться уйти из-под её надзора. Но реально и ей не особо интересны мои дела, и мне понятно, что маме я малоинтересна. С папой совсем другое дело — он меня любит, приглядывает с добротой и заботой.

— Давай так и сделаем — завтра я осмотрю Камень.

Не то, что не доверяю жене… Но зачем её сразу пугать? Зачем рассказывать про Символ Смерти, который можно начертать с разными хитрыми свойствами? Лучше дозировано добавлять информацию о себе. Про свою информационную сеть пока тоже умолчу. И про покупку Мимикиного магазина.

Кстати, лесников я вызвал, надо пересыпать деньги из бочонков в джутовые мешки и приказать доставить их Люцию. Зачем пересыпать? На то есть несколько причин. Например, бочонки довольно приметные, вдруг соседи разглядят, что именно на пролётке привезла пара крепких мужчин. Слухи пойдут. А джутовый мешок не слишком интересен, может грузчики привезли вещи, для дома. Или какие сыпучие продукты вроде колониальной крупы.

А завтра, когда начнут деньги отдавать, кое у кого из помощников покупательницы может выстроиться логическая цепочка: Джутовый мешок — Колонии — корабли — контрабанда. Вполне логичный вывод, правда?

На помощь Микаэла точно позовёт отца или брата. Те сразу всё поймут и даже думать про меня не станут. Как говорят: У всякого каверзного вопроса есть минимум один логичный, неправильный ответ.

А вот с бочонками было бы совсем по-другому. Они все практически одинаковые — одного объёма, рассчитанные на одинаковое количество серебра, похожи на братьев-близнецов. Это на первый взгляд. На второй, я как-то заметил на крышке мелкую зарубку или щербинку, такую за секунду сделаешь ножом. На крышке бочонка рядом тоже нашлась такая отметка. И на третьем. Налор помечает свои деньги.

В том нет ничего особого, пока серебро обратно к нему не вернётся. Тогда мысль о покупке магазина контрабандистами будет откинута, как неправильная. И не знаю, чего другое подумается.

Глава 17

Загорье

Загорские заговорщики перестали рассчитывать на Тихого — тупой, выгоды своей не понимает! Нашли подходы к командирам обоих полков, временно зашедших в баронство, и к дипломатам, представляющим королевство.

Те им ответили практически одинаково, типа: Бунтуете? Бунтуйте! Мы не вмешиваемся, только и вы к нам не лезьте, у нас свои дела, вас не касаемые. Кто будет платить за сожжённые склады в порту? Какая компенсация? Бунт! Кстати, чьё это имущество? Барона? Он вроде не жалуется. А! Это те, кто крамолу и организовывал? Ну… сами понимаете… за что боролись, на то и напоролись. В любом случае, решайте свои дела с бароном. А что до складов — не надо было на нейтральные войска нападать, они только ответили. Что сильно — как смогли, так и ответили. Не штафиркам генералов учить тактике, вместе со стратегией.

Работяги уже разочаровалось в вожаках. Народ поднялся единою волною, ярмо угнетателя сбросил… пограбил чуток… даже кое-что пожёг… Что было, то было, ну а дальше-то чего? Барон, конечно, того… угнетал… Но при нём кормили! Деньги платили за работу. А сейчас?.. Работы нет, денег нет, семья голодная, а тебе дулю в нос — жди! Когда победим — скажем. Сможешь вновь на работу ходить, тогда мы тебе платить станем.

Обидно народу. Вдруг вспомнилось, что барон заводами-шахтами не управлял, но трижды в год на праздники угощение ставил. Может, не он угнетал, а эти?.. Которые на бунт и подбили? Мы сами не шибко образованные, нас обмануть всякий норовит — сбить с пути истинного. При старой власти хоть еды было вдоволь… Надо вертать всё взад, барон нас поймёт и простит. А этих к ногтю!

Зачинщики тоже разочаровались. Барона скинули. Почти… Казалось бы — торгуй и зарабатывай, но… но… но… Работнички вернуться на заводы — шахты не хотят, только денег требуют. Того не понимают, что их сначала заработать надо. Проход к ближайшему порталу сразу перекрыли, а морем мелкие партии товара не навозишься, разоришься скорее.

Воинские дела плохи. Штурм баронского замка не удался, оказалось,