Великие лекарства. В борьбе за жизнь - Дарья Николаева

Своей популярностью эфир обязан не ученому и не профессиональному хирургу, а представителю примитивной и отсталой в первой половине XIX века профессии – дантисту Уильяму Мортону, который стремился овладеть умениями, которые принесли бы ему имя и деньги.

Идея внимательнее присмотреться к свойствам эфира как наркотика пришла к Мортону после знакомства с преподавателем Гарвардской медицинской школы доктором Чарльзом Джексоном, в квартире которого он некоторое время проживал, будучи студентом. Джексон много рассказывал об эфире, в частности о его способности ввести человека в состояние некоего опьянения. Молодой врач не сразу решился на эксперимент над самим собой: в первый раз вылив немного эфира на носовой платок и вдохнув его пары, он испытал лишь головную боль. Дальше Мортон проводил опыты на своих собаках. Он оборудовал простейшее приспособление для наркоза – в непромокаемый мешок наливали эфир, а затем засовывали туда голову подопытной собаки, которую хотели усыпить. Однажды во время эксперимента собака вырвалась, эфир вылился, Мортон стал вытирать салфеткой жидкость… и потерял сознание. «Очнувшись, я почувствовал себя словно в сказочном мире. Все части тела будто онемели. Я отрекся бы от мира, если бы кто пришел в эту минуту и разбудил меня», – так он описывал свое состояние.

Уильям Мортон разработал испаритель эфира (бутыль с гибкой трубкой). 30 сентября 1846 года к нему обратился пациент – молодой музыкант Эбен Фрост. Малый коренной зуб с его согласия ему совершенно безболезненно удалили под воздействием эфира. В тот же вечер молодой дантист уже был в редакции бостонского издания Daily Journal – в утреннем выпуске была напечатана заметка об этом удачном случае. Немедля Мортон обратился и в бюро патентов. Уже на следующий день, 1 октября, он применял эфирный наркоз в своем кабинете. Разумеется, жаловаться на перебои с клиентурой ему уже не приходилось.

Весть об успешном опыте долетела до известного хирурга, главного врача бостонского госпиталя Джона Уоррена, который предложил Мортону ассистировать ему во время операции. Молодой изобретатель решил усовершенствовать свой ингалятор – ко дню операции ему изготовили аппарат с клапанами, препятствующими выдыханию эфирных паров, по схеме известного бостонского натуралиста, доктора Огастеса Эддисона Гулда. 16 октября 1846 года в операционном амфитеатре Массачусетской общей больницы при большом скоплении зрителей Вильям Мортон ассистировал в операции, которую делали 20-летнему молодому человеку. Когда больной погрузился в глубокий сон, доктор Уоррен в непривычной в таких случаях для медиков тишине удалил опухоль на его шее. Через несколько минут после ее окончания пациент пришел в себя под овации зрителей.

Открытие применения эфира в качестве наркоза, конечно же, означало солидные дивиденды для изобретателя. Это понимали и Мортон, и Чарльз Джексон, узнавший последние новости и видевший немалую собственную заслугу в успехе своего ученика. После продолжительных переговоров, заплатив отступные Джексону, Мортон получил патент. Однако надежды этих людей на обеспеченное будущее не сбылись: после восьми лет борьбы они вынуждены были отказаться от дальнейших попыток выиграть дело в Сенате и овладеть $100 000 премии за открытие эфира. Джексон закончил свои дни в психиатрической лечебнице, Мортон разорился на судах и умер в полной нищете, не дожив до 49 лет.

Первая известная эфирная анестезия в Европе была проведена во Франции, затем в Англии. В декабре 1846 года шотландский хирург Роберт Листон первым в Европе применил эфирный наркоз для обезболивания серьезной и объемной операции – ампутации бедра. Через несколько месяцев после сообщения об этом случае эфирный наркоз перестал быть привилегией избранных хирургических учреждений и стал применяться массово.

В России первую операцию под эфирным наркозом 7 февраля 1847 года провел известный хирург Федор Иванович Иноземцев. Эфир раскрывал всё новые возможности как анестетик. Как и все новое, не до конца изученное, пережив пик популярности, эфир испытал и трудные времена. Во многих странах Европы были созданы комиссии по изучению эфирного наркоза и техники его проведения, ряд ученых указывали в своих работах, что применение паров эфира при операциях противопоказано детям. Появилась и первая статистика серьезных осложнений при использовавшейся в то время методике наркотизации детей эфиром. Последствия не заставили себя ждать – в Польше было запрещено применение эфирного наркоза у детей в возрасте до 12 лет.

В 1847 году эдинбургский акушер Джеймс Симпсон открыл наркотические свойства хлороформа. Хлороформ на многие годы стал основным анестетиком, потеснив диэтиловый эфир. Однако его судьба не избежала тех же перипетий: постепенно росла статистика сообщений о побочных эффектах, связанных с его применением, – аритмиях и поражениях печени. Многие практикующие врачи отказывались от хлороформа, отдавая предпочтение эфиру.

Статистики о том, скольким раненым на полях сражений медики смогли спасти жизнь под эфирным наркозом, нет. Его роль в военной медицине неоценима. В России первым применить эфирный наркоз в военных условиях, непосредственно на поле сражения, решил великий русский хирург и анатом, естествоиспытатель и педагог, член-корреспондент Санкт-Петербургской академии наук Николай Иванович Пирогов. На Кавказе он специально оперировал в присутствии других раненых, чтобы убедить их в безболезненности процедуры. Всего Пирогов провел около 10 000 операций под эфирным наркозом.

Вообще в начале первой мировой войны (1917–1918) у военных медиков эфир не пользовался большой популярностью из-за способности вызывать некоторые осложнения: пневмонию и др. Также практика показала, что при ранениях в грудь этот вид наркоза может привести к внутреннему кровотечению. Эфир раздражал слизистые оболочки, медленно насыщал организм – на введение раненого в состояние наркоза требовалось не менее 15–20 минут, что очень неудобно при многочисленности раненых, нуждающихся в срочной помощи. Все это время около раненого, помимо медсестры, должен был находиться санитар или вторая медсестра, чтобы удержать его при возбуждении (это один из этапов вхождения в состояние наркоза). Более того, эфир обладает высокой воспламеняемостью и летучестью. Поскольку войны могли вестись не только в северных, но и южных широтах, эти свойства вызывали у медиков того времени особые опасения.

Во всех армиях широкое применение получил хлороформный наркоз. Однако постепенно выяснилось, что и он не универсален. И тогда был найден компромисс. Эфир стал составляющей многокомпонентного наркоза: смеси эфира и хлороформа или эфира, хлороформа и хлорэтила. В Советско-финскую войну (ноябрь 1939 года – март 1940 года) этот вид наркоза занял ведущее место. Хирурги охотно применяли его из-за малой токсичности и терапевтической широты. Практика показала, что опасность взрывов и воспламенений паров эфира слишком преувеличена: даже при освещении керосиновыми лампами и свечами не было зарегистрировано ни одного несчастного случая. Более того, врачи и средний медицинский персонал в предшествовавшие годы накапливали в основном опыт применения эфирного наркоза. Эфир применялся и для безболезненных перевязок.

Самым распространенным видом анестезии он остался и во время Великой Отечественной войны. Такую анестезию проводили самым примитивным образом, пользуясь маской Эсмарха и флаконом эфира, из которого сам эфир накапывали на маску через марлевый фитилек. Хорошие результаты, полученные в годы второй мировой войны, способствовали сохранению его популярности в течение длительного периода среди военных анестезиологов, несмотря на очевидные недостатки.

Даже после внедрения в практику других ингаляционных анестетиков (этилхлорид, этилен, дивиниловый эфир, циклопропан, трихлорэтилен и флуроксен), эфир оставался наиболее распространенным ингаляционным анестетиком до начала 1960-х годов. Эфир на самом деле стал изобретением из разряда фантастических для своего времени.

Часть III

В каждом доме

Big Pharma

Big Pharma – так принято обозначать около полусотни мировых фармацевтических и биофармацевтических компаний, определяющих основные количественные и качественные параметры мирового лекарственного рынка, присутствие которого отмечено тотально и повсеместно, в каждой стране, городе и доме на планете.

Оборот фармрынка в 2013 году оценивается около $1 трлн! Объем мирового лекарственного рынка к 2016 году предположительно достигнет $1200 млрд (в 2011 году – $956 млрд).

Согласно прогнозам, Северная и Южная Америка, Европа и Япония будут продолжать потреблять до 85 % общего объема мировой фармацевтической продукции и в XXI веке.