Боец - С. Массери

Аполлон не успевает среагировать, и Донни разбивает стакан о его висок. Глаза Аполлона закатываются, и он падает со стула. Донни оттаскивает его тело в сторону, избегая моего взгляда. На лице парня появляется чувство вины.

– Это все, – говорит ему Цербер, а затем снова поворачивается ко мне.

Я смотрю сначала на Аполлона, сидящего на полу рядом с нашим столиком без движения, а потом на отца Вульфа, пытаясь подобрать слова.

– Ты видишь, что я могу сделать, чтобы ты осталась одна?

Что ж, это гребаная правда. Несколько угроз, группа разгневанных последователей и один точно рассчитанный удар в висок. Но я должна извлечь из этой ситуации максимальную пользу и получить хоть какие-то ответы.

– Что ж, мы остались с тобой наедине. – Я развожу руками. – Теперь ты наконец расскажешь мне, зачем ты меня купил?

– Ты хочешь, чтобы мы были честны друг с другом? – На его челюсти подергиваются желваки. – Тогда расскажи мне, ты раньше бывала в Стерлинг Фолсе?

– Э… – Я пожимаю плечами, внимательно глядя на Цербера, не уверенная, имеет ли это отношение к делу. – Я приезжала посмотреть на город, перед тем как переехать сюда.

– Расскажи мне, почему ты выбрала Стерлинг Фолс?

– Почему? – повторяю я вопрос, откидываясь на спинку кресла, и он копирует мое движение.

Внезапно рядом с нами появляется Малик. Он встает рядом со своим боссом, твердый как скала, и вдруг я ясно как божий день слышу предупреждение Вульфа не сообщать Церберу ничего важного, а желательно вообще ничего. Но мне нужно рассказать ему хоть что-то.

Прости, Вульф.

– Меня приняли в СФУ.

– И ты приехала на три месяца раньше?

Я зубами прикусываю внутреннюю сторону щеки. Боль поддерживает выброс адреналина в мою кровь и придает мне уверенности. Я не могу сдаться и позволить ему узнать всю правду, но полуправда никому не повредит, верно?

– Я хотела познакомиться с городом поближе.

Он кивает в знак согласия.

– А потом ты столкнулась с моим сыном, Джейсом и Аполлоном. – Перечисляя их имена, он поднимает руку и загибает пальцы. – Вероятно, они приказали тебе забыть ту ночь и убираться из города, а затем, чтобы убедиться, что ты выполнишь приказ, лишили тебя работы. Что еще они у тебя отняли?

– Кажется, ты уже знаешь.

– Ах да, стипендию, – заканчивает он. – Какой позор!

– Позор для меня и благословение для вас, учитывая, что мы находимся здесь именно по этой причине.

Цербер улыбается, и я не чувствую, что за этой улыбкой скрывается какая-то зловещая подоплека. Будто в кои-то веки я на самом деле развлекаю его, что, вероятно, не очень хорошо.

– Теперь, Кора, мы с тобой находимся в центре внимания. Меня попросили очистить город, и я это сделаю.

Скорее всего, Цербер что-то внушил мэру, а после того, как Кронос дал промашку, воспользовался своим шансом и теперь занимает место, которое никогда не должен был занять.

До этого ребятам удавалось удерживать банды в принадлежащих им частях города. Титаны находились в Вест-Фолсе, Адские гончие – в Ист-Фолсе, но когда я попала в больничную палату с отравлением дымом, спасенная из подвала дома в трех кварталах от кампуса, эта линия была стерта. Каким-то непостижимым образом я стала гранатой, которая разнесла все их старания вдребезги.

– Мне нужны ответы! – заявляю я, впиваясь ногтями в собственные ладони. – Кронос мог бы избавиться от меня за то, что я не оплатила свой долг, но вместо этого он выставил меня на аукцион, на котором ты заплатил за меня до смешного огромную цену. Зачем? И почему ты держал меня на снотворном целую неделю? Неужели со мной было бы слишком много хлопот, если бы я была в сознании? Или пешек легче передвигать по доске, когда они под наркотой?

Мне стоит огромных усилий усидеть на месте, потому что кровь в моих венах просто кипит. Я уже отбросила все свои страхи, и Цербер может делать со мной все что захочет, ведь ничего из того, что я скажу, его не остановит. Так что я вполне могу позволить себе задать те вопросы, на которые хочу получить ответы.

– Ты собираешься использовать меня как оружие против Кроноса? – На этих словах Малик чуть сдвигается с места, где он стоял, но Цербер игнорирует это движение.

– Титанам стало слишком комфортно на их территории. Перемирие, навязанное моими мальчиками, должно закончиться. Это одна из причин, по которым ты здесь.

Здорово!

– Значит, я нужна тебе, чтобы вернуть контроль над Аполлоном, Вульфом и Джейсом?

– Нет, не только для этого.

– Что ж, отлично! – выдыхаю я. – Кстати, недавний выпуск новостей добрался и до Изумрудной Бухты, и мои родители приехали в Стерлинг Фолс.

– Чем занимаются твои родители? – внезапно спрашивает Цербер.

В отличие от Кроноса Цербер не знает рода их деятельности. А я помню свой шок, вызванный тем, что Кронос показал мне фотографию Марли, назвал имена родителей и их профессии. Он использовал моих родных, чтобы заставить повиноваться ему. Вернее, он угрожал причинить им вред в случае моего неповиновения, и я не могу позволить Церберу сделать то же самое.

– Папа – редактор «Эмеральд Коув Стар». Следственная группа моего города ориентируется на его мнение, когда они решают, куда им отправиться и какое дело расследовать.

Я надеюсь, что моих слов будет достаточно, чтобы убедить Цербера, что ему не стоит трогать мою семью. Будто мои слова, несмотря на относительную мягкость, остры как кинжал.

Некоторое время Цербер разглядывает меня, склонив голову, а затем резко встает из-за стола.

– Скоро сюда должен приехать мой сын, чтобы забрать тебя. Позже мы встретимся снова.

Не говоря больше ни слова, он быстрым шагом покидает клуб, а я оборачиваюсь и смотрю, как он выходит через парадную дверь, спускаясь по ступенькам. Едва за ним захлопывается дверь – в считаные секунды двигатели мотоциклов снаружи с ревом оживают. Я оглядываюсь по сторонам, стараясь не слишком показывать свое замешательство, но даже молодой Адский пес, прислуживавший нам за столом, сбежал вслед за своим боссом. Со мной остались только Аполлон и Малик.

– Он не собирается удерживать меня? – спрашиваю я Малика, но тот хмурится, выглядя таким же озадаченным поведением своего босса, как и я.

– Нет, он позвонит тебе, если ты понадобишься.

Горько-сладкое облегчение, которое я испытываю в эту минуту, похоже на ловушку. Будто я не должна позволять себе расслабляться ни на мгновение, потому что, как только я это сделаю, произойдет что-то похуже и я буду ненавидеть себя за то, что не предвидела этого.

Как только я упомянула о своих