Подвалы твоего сердца (СИ) - "hazy forest"

— Как скажешь, — закатил глаза Блейз. — Но мы, черт возьми, жутко напугались.

— Вы? — Малфой нахмурился, пытаясь воспроизвести в памяти последние события вчерашней ночи.

— Да, — пылко ответил Забини. — Нотт и Грейнджер ушли только недавно. Им нужно было на утренний обход.

— Директор в курсе?

— Скорее всего, — Блейз повел плечами. — Грейнджер уговорила мадам Помфри умалчивать о ночном инциденте, но ты же знаешь Макгонагалл — она вездесуща.

— Гадство, — выплюнул Малфой и медленно поднялся. Мельком он взглянул на свою руку. Она была туго перебинтована, и смотреть, что находится под повязкой, отчаянно не хотелось. — Нужно убираться.

— Ты довольно неплохо держишься для человека, вылакавшего бутылку огневиски в одиночку, — Блейз криво усмехнулся. — Молю, больше не практикуй подобное! Нам пришлось обворовать кабинет Слизнорта, чтобы привести тебя в чувство перед тем, как вести в лазарет.

— Только не говори, что Грейнджер тоже участвовала в этом, — Драко, спуская ноги с койки, недоверчиво покосился на однокурсника.

— Скажу тебе больше: именно она это и предложила, — поймав удивленный взгляд Драко, Блейз продолжил:

— Я сам в шоке, — и положил руку на сердце.

— Ладно, расскажешь все в подробностях чуть позже. Я не намерен дожидаться, пока меня придет проверить Макгонагалл.

Драко накинул на себя мантию, чтобы прикрыть руку, и оба слизеринца бесшумно покинули больничное крыло прямо перед появлением мадам Помфри. Женщина оглянулась и разочарованно всплеснула руками: она заготовила несколько заживляющих зелий, но Малфой исчез, оставив после себя только смятую постель на больничной койке.

Тем временем беглец уже достиг подземелий в сопровождении Блейза. Вокруг не было ни души, ведь до занятий оставался еще час. Проснувшиеся студенты все еще собирались в своих комнатах, так что слизеринцы прошли по коридорам школы незамеченными. Весь путь до подземелий они молчали, потому что голова Драко отчаянно раскалывалась. Нехотя он признал, что все-таки перебрал с выпивкой: все события после того, как он добрался до хижины, почему-то стерлись из памяти, хотя определенные образы маячили на задворках сознания, дразня рассредоточенное мышление, но так и не собираясь в нечто ясное.

— Как вы меня нашли? — тревожно нахмурясь, произнес Драко и рухнул на свою кровать. Кроме него и Блейза в комнате никого не было, так как Теодор все еще отсутствовал.

— Это все Грейнджер. Она первая оказалась в хижине, — неохотно пояснил Забини и сложил руки на груди. — Мы безрезультатно искали тебя по замку, пока один призрак не рассказал нам, что видел её, идущую к Запретному лесу. Он даже показал нам дорогу взамен на обещание провести его к комнатам первокурсников.

Драко, услышав про то, что первой его обнаружила Грейнджер, уже не уловил что-то про призрака. Он сосредоточился на вспыхнувшем в голове образе волшебницы и постарался воспроизвести события с последнего момента, который остался в памяти. Он припоминал, что испытал несколько заклинаний, а потом, выйдя из себя, совершил очевидную глупость, принявшись швырять ими в свободном порядке прямо в метку. За этим совершенно точно следовала адская боль, кровавые разводы на мертвецки бледной коже, а потом…

— Как она смогла найти тебя? — вырвал его из размышлений Блейз, подходя ближе. — Странно! Вы же с Грейнджер терпеть друг друга не можете с первого курса.

— Наверное, взяла у Поттера ту хваленую карту Мародеров, — небрежно предположил Драко, лишь бы отвести тему разговора как можно дальше от раскрытия действующих чар.

— Они в ссоре и даже не сидят рядом. Вряд ли, — тут же опроверг Забини. Драко сжал зубы. С Крэббом или Гойлом никогда не было проблем, ведь они просто верили во все, что он говорил им, даже если это была беспросветная чушь. Но вот Блейз идиотом не был, и в некоторые моменты это раздражало. Но, конечно, Драко понимал, что нормальный человек не может быть глупцом в удобное для собеседника время, а потому обреченно выдохнул и махнул рукой на попытки оправдаться.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Долго она была со мной? Я ничего не помню.

— Когда мы нашли вас, ты уже был в отключке. Кстати, картина была весьма романтичная. Если бы не твоя безвольная к жизни поза, я бы подумал, будто вы обжимаетесь, — Забини оскалился, наблюдая за тем, как брови Малфоя мгновенно сходятся на переносице.

— Прекрати, это ни разу не смешно, — фыркнул Драко и откинулся на подушку, задумчивым взглядом пронзая потолок. Он знал, что в ту ночь определенно что-то случилось, иначе бы чары не вели себя так спокойно, будто получили то, что хотели. На сердце было подозрительно легко и спокойно, и Малфой почему-то больше не чувствовал такого сосущего одиночества, как вчера, и мог поклясться, что, если сейчас уснет, ему не приснится ни один кошмар.

— А по-моему — очень даже. Грейнджер стала похожа на женщину в последнее время, как думаешь? Может, она наконец-то нарушила обет целомудрия и переспала с кем-то? Я слышал, что девушки меняются после потери…

— Заткнись, — отрезал Малфой. — Прекрати говорить такие тупые вещи. Мне не интересна ни Грейнджер, ни то, что с ней хоть как-то связано, так что, будь добр, не произноси её имени!

— Ну-ну, — присвистнул Забини. — Не нужно так сердиться и грубить. Не хочешь говорить — я замолчу, но вот моё мнение: Грейнджер не просто так постоянно околачивается поблизости.

— Ты чертовски наблюдательный, — хмыкнул Драко, пытаясь разрядить обстановку, но Забини уже обиделся: он не спал всю ночь, дежуря у койки с полуживым идиотом, решившим прикончить себя парочкой неизвестных заклинаний, а в итоге получил такую неблагодарность. Блейз, откинув покрывало, упал на кровать и демонстративно отвернулся, тем самым объявляя конец разговора. Драко закатил глаза, про себя сравнивая друга с истеричной дамочкой.

Но больше всего волновали так некстати испарившиеся из памяти события недалекого прошлого. Драко снова вспомнил деревянный пол хижины, испачканный кровью, а еще сводящую челюсти боль, которая, казалось, раздирала все тело. Но что же было потом? Малфой знал, что он потерял сознание не сразу. В памяти, продираясь из глубин забвения, пронеслись отрывки разговора с прибежавшей Грейнджер и её… слезы?

Драко распахнул глаза и рывком поднялся из лежачего положения. Пальцы непроизвольно коснулись губ. В памяти всплыла та непозволительная близость, в которой они находились. Он помнил, как рваное горячее дыхание лизнуло его подбородок, а потом внутри родилось крохотное желание прикоснуться, опереться, отдать и получить хоть какие-то эмоции. Ужаснувшись было тому, что поцеловал Грейнджер, Малфой тут же успокоился: он не помнил поцелуя, а это значило, что его не было. Ведь то отвращение, которое он должен был испытать от прикосновения к этой выскочке, наверняка запомнилось бы на всю оставшуюся жизнь. Но следующее, что ослепительной вспышкой взорвалось в сознании, ошеломило Драко: теплые сухие губы, приникающие к его лбу и ладони, мягко поглаживающие плечи. Малфой тут же понял, откуда взялось это чувство уюта: словно много лет назад, женские руки дарили ему чувство уверенности в завтрашнем дне. В том, что он не один и может — если когда-нибудь устанет от своей ноши — обрести опору и приникнуть к горячей шее лбом, скрывшись от плюющегося ядом мира.

— Что ты тут делаешь? — Нотт напугал Драко своим неожиданным появлением. Староста школы выглядел уставшим и раздосадованным. — Почему не остался в лазарете? Мадам Помфри поднимет на уши всю школу.

— Я не при смерти, — Малфой качнул головой, пытаясь придать лицу невозмутимое выражение. — Не видел смысла там задерживаться.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Тебе нужно восстановиться. Раны могут открыться когда угодно, ведь они нанесены не обычным заклинанием. Малфой! — Теодор возмутился, увидев бесцеремонный зевок Драко.

— Прекрати. Ты не моя мамочка, Нотт. Откуда столько участия? — Драко лениво взглянул на застывшего рядом с его кроватью парня.

— Во-первых, я староста школы и обязан следить за тем, чтобы студенты, как минимум, не умирали. А во-вторых, Малфой, — он сделал паузу и склонил голову. — Я хочу помочь. У нас с тобой куда больше общего, чем ты думаешь, — и, помолчав еще немного, добавил: