Подвалы твоего сердца (СИ) - "hazy forest"

Сделав первый обход, Теодор и Гермиона поднялись в гостиную старост, чтобы сделать перед повторным небольшой перерыв. Недавнее правило, выпущенное директором школы, обязывало старост совершать обход дважды с перерывом в полчаса или час — каждый раз по-разному, чтобы студенты не могли предугадать.

Закинув ногу на ногу, Нотт восседал в глубоком кресле, слегка прикрыв глаза. Гермиона устало облокотилась на спинку софы неподалеку. Оба жутко хотели спать, но статус не позволял отправиться по кроватям ранее, чем их обязанности на сегодня закончатся. Чтобы не заснуть окончательно, Теодор протянул руку к свежему выпуску «Ежедневного пророка» в надежде найти там хоть что-то интересное. Глаза слизеринца блуждали по страницам около нескольких минут, а потом он нахмурился.

— Кажется, срок Малфоя продлят, — мрачно заметил он, привлекая внимание Гермионы. При упоминании знакомого имени девушка слегка поморщилась, и сонливость постепенно испарилась. Нотт протянул гриффиндорке развернутую газету.

«Попытка побега. Нападение Дементора. Тюремный лазарет» — гласила статья. Что ж, название было вполне исчерпывающим. Гермиона пробежалась глазами по строчкам. На старой колдографии был изображен Люциус еще до нападения дементора — в темной камере с мерцающим ненавистью взглядом. Происшествие датировалось вчерашним днем. Гермиона судорожно выдохнула. Видел ли это Драко?

— Тео! — в комнату ворвался взволнованный Блейз, но, увидев Гермиону, выпрямился и постарался принять более уравновешенный вид. — Ты не видел Драко? Его нет в комнатах.

Нотт и Гермиона обменялись тревожными взглядами и тут же вскочили с мест. Блейз распахнул глаза, непонимающе наблюдая синхронность действий.

— Его точно нет? Ты проверил? Может, он просто слоняется по замку, как обычно? — принялся перечислять Теодор, унимая общее волнение.

— Нет, в комнате его нет абсолютно точно — я заходил несколько раз. Но там было это, — Блейз протянул распечатанные письма. — Поэтому я решил, что стоит… сообщить тебе.

Гермиона попыталась заглянуть в смятые пергаменты, но Забини недоверчиво покосился на неё и вложил их в руку Нотта. Такое недоверие оскорбляло, особенно с учетом того, что заданием девушки было следить за Малфоем и предотвращать его глупые выходки.

— Что там, Теодор? — нетерпеливо произнесла Гермиона, от волнения топчась на месте. Она чувствовала необходимость прямо сейчас разыскать Малфоя. Чувство ответственности за его состояние буквально разрывало сознание.

— Ответы от колдомедиков и других шарлатанов, — мрачно пояснил Нотт. — Все отрицательные. Драко хотел пригласить их в Мэнор.

— Они отказали? — Гермиона вскинула брови в удивлении. На её взгляд, все медики были обязаны выполнять свой долг самоотверженно и несмотря ни на что.

— К сожалению, они не учились на Гриффиндоре, поэтому не такие сердобольные, как ты, — едко заметил Блейз, и Тео наградил его недовольным взглядом. Было явно не время обмениваться колкостями.

— Черт возьми, — прошептал Нотт. — Когда вы видели Малфоя последний раз?

— В библиотеке, — тут же отозвалась Гермиона. — Около семи часов.

— «Пророк» принесли раньше, — пробормотал Тео. — Возможно, что-то случилось? Ты знаешь?

— Малфой повздорил с Роном, — уклончиво ответила волшебница, неуютно поежившись. Говорить о причине было стыдно и неудобно.

— Уизли? — Блейз раздраженно фыркнул и сложил руки на груди. — И при чем тут «Пророк»?

— Отец Драко совершил попытку побега, и дементор слегка… потрепал его, — Теодор поднял тяжелый взгляд на слизеринца, включая его в курс дела. Блейз невесело присвистнул.

— Итак, сегодня он получил эти лживые письма, ввязался в ссору с Уизли, а потом узнал отвратительную новость… — объединил информацию Забини и замер.

— Совершенно очевидно, он в ярости, — опередила всех с выводом Гермиона и сорвалась с места. Сердце бухало в груди, словно обезумевшее. Драко не было в замке. Разозленного и наверняка отчаявшегося Драко не было в замке. Это точно крах.

— Постой, Грейнджер! — Блейз окликнул её, когда пальцы девушки уже коснулись дверной ручки. — Не смей поднимать шум. Я понимаю, что тебе плевать на Драко, но отсутствие в такое позднее время может навлечь на него ненужные подозрения. Я уверен: он просто напивается где-нибудь. Ничего преступного.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Я знаю, — яростно прорычала Гермиона, удивляя обоих парней. — Но, может, вы перестанете стоять, словно истуканы, и поможете мне его найти?

— Она права, — первым очнулся Тео, завороженный уверенной осанкой вмиг запылавшей Гермионы. Она была воинственна и прекрасна в своем гневе. Щеки пылали, а волосы, разметавшиеся по сторонам, образовывали восхитительный ореол.

— С какой стати нам слушать эту гриффиндорку? — возмущенно возопил Блейз, тем не менее признавая, что слова Грейнджер возымели определенный эффект и на него.

— С той, что она говорит разумные вещи, конечно, — попутно бросил Теодор, накидывая мантию и направляясь к двери. — Давайте договоримся, кто куда отправится.

— Я обследую территорию от Астрономической башни до главного входа. Снаружи и внутри. На всякий случай. И пройдусь по коридорам подземелий, — скоро отозвался Блейз.

— Наведаюсь на верхние этажи, а потом проверю около озера, — Теодор замер, обращая взгляд к Гермионе.

— Я пройдусь по остальным башням и на всякий случай главному залу, — рассеянно пролепетала девушка, понимая, что подобные поиски вряд ли принесут результаты.

— Хорошо. Если ничего не найдем, встретимся здесь же через час, — твердо отчеканил Нотт и вышел прочь. За ним незамедлительно последовал и Блейз, оставляя Гермиону в гнетущей тишине комнаты.

— Мерлин, только не натвори ничего ужасного, — прошептала Гермиона, снова обращая взгляд на распахнутую газету. — Пожалуйста, Малфой.

***

Огонь тихо потрескивал в отсыревшем камине, языками пожирая страницы газеты. Малфой наблюдал за чернеющим пергаментом отсутствующим взглядом, сжимая в руке горлышко бутылки. Огневиски был дешевым и до блевоты отвратным, но юноша не переставал делать большие глотки, обжигающие внутренности. Разломанное кресло валялось в стороне, поэтому слизеринец сидел прямо на полу, оперевшись локтем о колено. Внутри было настолько паршиво, что Драко уже не чувствовал ничего, кроме тепла в горле, даруемого алкоголем. Руки едва заметно дрожали.

— Какой же ты идиот, Люциус, — вслух произнес Драко, наблюдая за уцелевшим разорванным клочком газеты. С поврежденной колдографии на него половиной лица воззирал отец, ехидно морщась. — Ты нас всех убил. Только вот мы почему-то все еще живы, — Малфой рассмеялся, но вскоре смех перерос в абсолютно истерический. Чтобы не сойти с ума до конца, Драко сделал ещё один глоток. От большой бутылки осталась половина.

Оттолкнувшись, Малфой обессиленно рухнул на пол, совершенно не беспокоясь о том, что его рубашка испачкается, а в волосах запутается мусор. Смотря в отсыревший потолок, Драко размышлял о том, что согласился бы на такой дом вместо величественного мэнора взамен на нормального отца. И счастливую мать.

При воспоминании о дорогой сердцу женщине внутри все защипало, словно кто-то вливал яд в вены слизеринца большими порциями. Закрыв глаза, он представил Нарциссу, держащую в руках злополучную газету. Представил, как она лишается чувств. Но вот её пробуждения от шока Драко представить не мог. Вряд ли после такого потрясения мать смогла бы оправиться. Она просто умрет, когда узнает. Драко решил, что уничтожит редакцию «Пророка» в первую очередь. Спалит в Адском огне и будет хохотать.

Предаваясь целительным мечтам о мести, пальцами Малфой скреб шершавый дощатый пол, почти не замечая, как мелкие острые кусочки дерева впиваются в его плоть. Хотелось кричать, но связки будто придавило тем горьким комом, что встал в горле. А тем временем мысли раскручивали все более и более убедительную картину будущего.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Он сбежит из Хогвартса куда-нибудь на другой континент. Скроется от Министерства и начнет учиться более полезным вещам, чем уход за волшебными тварями. Он отдаленно вспоминал, что в Африке есть темные колдуны, живущие закрытыми поселениями. При определенном давлении они должны были его принять. Азы темной магии все еще не выветрились из головы юного Малфоя — тетушка Белла хорошо обучила его ненависти и ярости, обжигая внутренности «Круцио». Как ни странно, боль оказалась самым верным путем к успешной учебе. Поэтому Малфой не боялся. Он прекрасно знал, что запретная магия высасывает душу, однако вовсе не волновался, потому что считал, будто высасывать уже просто нечего. И пусть темные чары подавятся тем ядом, который плещется в его венах!