Волчье племя - Олег Поддубный

— Что дальше?

— Дальше, как только вы разделаетесь с ними, занимаете места в машине и едете на прииск. С вами поедет один из моих офицеров, который будет в роли начальника караула. Светлов, раз уж на него можно положиться, возьмет на себя роль разводящего нарядов. Ему известно, как это делается, и он там не единожды бывал.

Все разом взглянули на Светлова.

— Я так понимаю: раз вы столь ловко смогли сбежать из лагеря, то оружие у вас имеется? — вопросительно посмотрел Шторм на Ловчего. — Взрывчатка и пара гранатометов у вас найдутся?

— Найдутся!

— Это еще лучше! Тогда захват контейнеров с алмазами упрощается. Те из ваших, кто будет менять караул возле хранилищ, пусть сначала откроют склады, а потом по рации передадут, что готовы выносить ящики, — это будет сигналом для тех, кто будет находиться за проволочным ограждением прииска в засаде. Они из гранатометов уничтожат машины спецэскорта!

Затем вы подгоните к хранилищу свою машину, — тем временем остальные ваши люди оцепят шахту, чтобы никто из рабочих не смог ее покинуть, и заодно обрежут телефонный кабель, — и погрузите в нее контейнеры с алмазами. Таким образом, никакую сигнализацию нам не понадобится отключать! На дороге вы должны поставить на всякий случай еще пару машин, чтобы можно было уйти от преследования. Одну на перекрестке у лесосеки, а другую, со взрывчаткой, на пути милицейского наряда, если они все-таки узнают о нападении и организуют операцию «перехват»!

— А у лесосеки зачем? — спросил Ловчий.

— На прииске у рабочих может быть какая-то своя специальная связь с отделом вневедомственной охраны, — объяснил Шторм. — Всех их перебить вы все равно не сможете: кто-нибудь да останется. И вот этот «кто-нибудь» увидит, в какую машину вы погрузите контейнеры с алмазами, и передаст ее приметы!.. А на перекрестке у лесосеки вы перегрузите ящики в другую машину и спокойно уедете. Прежнюю же машину, я думаю, вы заправите взрывчаткой, чтобы она не досталась милиции.

— Неплохо! — одобрил Ловчий. — А куда денется тот наряд, который на прииске заменят мои люди?

— Как куда? — удивился Шторм. — Их на этом же «Кунге» отправите на лесосеку и там хоть расстреливайте, хоть взрывайте — ваше дело, как вы с ними поступите! — махнул он рукой. — Да! Машины, вы сами понимаете, должны быть «левыми».

— Ну, это само собой! — отозвался Ловчий. — Для такого дела угоним парочку!.. И номера заменим!.. Все будет нормально, Алексей Николаевич, не волнуйтесь. Вы не с пижонами имеете дело!

— Рациями я вас снабжу, бушлатами тоже…

— Рации у нас самих есть, а вот солдатской одеждой чем раньше, тем лучше.

— Так! Последний и самый щепетильный вопрос, — сделал ударение полковник. — Куда вы собираетесь везти алмазы?

Бандиты переглянулись между собой, и затем, пожав плечами. Ловчий ответил:

— Если все будет складываться гладко, то сюда, на дачу в Великий Бор! А если возникнут какие-то трудности… — Он запнулся. — Над этим еще надо подумать.

— Тогда думайте быстрее, — жестко произнес Шторм. — Как только сообщат о плохой погоде, сразу приступаем к делу, так что времени у вас немного.

— Я завтра вам сообщу через Тоцкого.

— Хорошо! Завтра вы у него и получите солдатскую форму.

— Форма пусть лучше останется у него, — поспешил сказать Ловчий. — Там у него и оружие еще есть. Осталось от подготовки к побегу, — пояснил он, увидев удивленные глаза офицера. — Мне кажется, нет необходимости возить одежду туда-обратно, тем более когда на всех дорогах еще стоят патрули.

— Резонно! — согласился Шторм.

— Форма и оружие побудут у Тоцкого до назначенного дня, — продолжал вор. — Это облегчит наши приготовления, и от Тоцкого до прииска ближе, почти напрямую.

— Можешь не продолжать, все понятно, — оборвал его полковник, глядя на наручные часы. — Только учти, Ловчий, людей для солдатского наряда ты должен подобрать помоложе, а Золотой с братвой побудут в засаде или на лесосеке. Они лучше переносят кровь! — поставил он точку, чем вызвал самодовольные ухмылочки воров.

Уходя, полковник задержался у двери и, обернувшись, задумчиво сказал:

— Говорите, оружие и солдатскую форму лучше оставить у Тоцкого?.. Так, может, и контейнеры с алмазами оставить у него, под самым носом лагеря?.. Никому и в голову не придет там искать, да и к дележу приступить безопаснее. Как вы на это смотрите?

— Идея неплохая, — одобрил Ловчий. Он обернулся и посмотрел на братву. — Думаю, никто из вас не будет против?

Бандиты молча закивали головами, соглашаясь с предложением.

— Да, так будет безопаснее, чем везти контейнеры в Великий Бор, — сказал за всех Золотой.

— Все согласны, Алексей Николаевич, — сказал Ловчий. — Теперь нам надо предварительно сориентироваться на местности, и мы готовы приступить к делу.

— Добро!

Шторм покинул дачу Ловчего довольный: он добился чего хотел в разговоре с бандитами.

Они полностью приняли его условия. В особенности его радовало то, что они согласились привезти контейнеры в питомник Тоцкого.

Там-то он и предполагал с ними расправиться с помощью хорошо выдрессированных собак.

«Лихо я им подбросил идею с банком драгоценного запаса в Неринске! — ликовал он. — Как говорится у них, уголовничков: жадность фраера сгубила?.. Она их и погубит!»

Но он не слышал того, что сказал Ловчий, когда за его спиной захлопнулась дверь:

— Что-то не нравится мне этот хорошо выстроенный план. Крови много, а гарантий никаких. Мы попадемся, а полковник останется в стороне. А ведь если мы попадемся, ни один мент не оставит нас в живых, нас убьют раньше, чем мы успеем открыть рот на следствии, и никто не узнает, кто истинный организатор налета на прииск Копины Чары! Хорошо все полковник продумал! Нет, так не пойдет! Мы этот план немного переиграем! — поставил он точку, и уголки его губ скривились в усмешке.

* * *

Уже вторые сутки Цезарь и Агата ожидали неподалеку от тропы, ведущей к поселку, выхода Тоцкого из питомника. Они притаились в кустах прямо напротив того места, где всего день назад безжалостно расправились с двумя своими щенками и помощником ветеринара, которому они так доверчиво отдали своих детей. Мимо них проходили люди на работу в колонию и обратно. Снег засыпал тропу, а Тоцкого все не было. Агата и Цезарь не могли простить своему бывшему спасителю и кормильцу то, что он испортил их щенков. Агата от нетерпения даже немного подвывала. Цезарь же ласково облизывал ей морду и тихонько поскуливал на ухо, как будто говорил ей, чтобы она успокоилась. Время шло. Метель то усиливалась, то утихала, и вдруг вдалеке послышались собачий лай и отрывистые, режущие слух хлопки трещоток. За свою волчью жизнь хищники научились понимать, что значат для них эти звуки: началась охота на них, на волков! Встрепенувшись, они повернули морды к нараставшему гулу, понюхали воздух. Их тела содрогались от тревоги: они поняли, что оставаться на месте небезопасно, так как тонкое чутье собак поможет охотникам отыскать их. Поджав хвосты, Цезарь и Агата вышли из своего укрытия и бросились в тайгу.

Погоня за ними продолжалась почти до вечера. Уже через несколько минут после того, как они покинули свое укрытие, стая борзых обнаружила их след и начала неустанно преследовать. Глубокий снег помогал привыкшим к нему волкам, но у собак было явное преимущество: все они были здоровы. И все равно настигнуть Цезаря и Агату борзые смогли только к вечеру.

К счастью для волков, ни одной приемистой собаки, то есть волкодава, среди них не оказалось, и началась кровопролитная схватка между дикими и домашними животными. В этом неравном бою бились два волка против шести борзых, и тут выяснилось, что Цезарь и Агата намного сильней и выносливей этих охотничьих собак. Первых двух нападавших борзых они убили, можно сказать, с лету. С остальными завязалась кровавая схватка. На Цезаря и Агату напали собаки, не имевшие навыков в погоне за волками. И все-таки до появления охотников им удалось подмять под себя трехногую волчицу. А Цезарь, как ни старался помочь своей подруге, так ничего и не смог сделать. А с прибытием охотников он резанул клыками по шее одной борзой и скрылся в кустах.

Позади него раздалось несколько выстрелов, и его слух резанул предсмертный крик Агаты, но, не оборачиваясь, он продолжал свой бег. Уставшие от погони и изнурительной схватки собаки отказались от преследования.

Выждав несколько часов в чаще, Цезарь вернулся туда, где оставил Агату. Снег уже припорошил место отчаянной битвы, но ее следы даже глубокой ночью волк видел хорошо. Вот его ноздри уловили запах крови его пожизненной спутницы. Охотники забрали ее с собой, но несколько смешанных с кровью клочков шерсти своей любимой, припорошенных снегом, он нашел. Лизнув их несколько раз, он задрал голову вверх и затянул свою прощальную песню, в которой соединились и боль, и скорбь, и тоска. Пел ее волк долго, и из его глаз по слипшейся от крови шерсти бежали слезы. Цезарь пел прощальную песню не просто любимой, а той безвозвратно утерянной лучшей части его жизни, в которой, как принято говорить у людей, есть вера, надежда и любовь!.. Он пел со всей своей волчьей страстью, пел самозабвенно, рассказывая всему миру о своем безутешном горе, и пение его разносилось далеко по таежным окрестностям, навевая ужас на многих жителей леса. Закончив, волк засыпал следы крови своей любимой, и его глаза обратились в ту сторону, куда ушли охотники. Они светились зеленым фосфоресцирующим огнем, и в них были гнев и ненависть. Втянув несколько раз ноздрями воздух и не обращая внимания на свои тяжелые раны, Цезарь пошел по их следу.