Перекрестный огонь - Миюки Миябэ

Фантастика какая-то! Такого не может быть.

Тикако уже вышла из ванной и пила холодный ячменный чай, когда Нориюки, ее муж, вернулся домой. Было уже за полночь. Он заметно раскраснелся, и от него попахивало алкоголем. Тикако слегка поморщилась. Муж явился в таком приподнятом настроении, что она решила, что на работе произошло какое-нибудь крупное событие. Он сказал, что ужасно хочет пить, выхватил стакан с чаем из рук жены и выпил залпом. Затем он рухнул в кресло напротив Тикако и заявил, что желает откушать отадзуке — отварного риса с соусом из зеленого чая с пряностями.

Супруга не преминула прочесть нотацию в адрес тех, кто напивается как сапожник, но в глубине души радовалась веселому настроению мужа. Она расторопно приготовила закуску, вскипятила воду и порезала соленые овощи, необходимые для этого блюда. Да уж, ему повезло, поскольку ей выпала редкая удача — освобождение от расследования серийных убийств. Если бы не это, ее бы сейчас и дома не было.

Нориюки с волчьим аппетитом разделался с рисом, взял чашку горячего чая и придвинул к себе пепельницу. Потом он вытащил сигарету из пачки.

Тикако наблюдала за тем, как муж чиркает зажигалкой. Его движения были неуклюжими. К тому же в зажигалке, видимо, был на исходе бензин, а кончик сигареты ходуном ходил в его пальцах. Он никак не мог прикурить.

Пирокинез!

Тикако внезапно осенило: пирокинез означает, что, сидя за столом напротив мужа, можно поджечь его сигарету, не пользуясь для этого руками. Для этого надо всего лишь на одну-две секунды сосредоточиться на кончике сигареты.

Наконец язычок пламени от зажигалки встретился с сигаретой. Муж глубоко затянулся. Тикако встала и принялась убирать со стола.

У нее была аллергия на чистящие средства, поэтому она натянула резиновые перчатки, доходившие до локтей, и приступила к мытью посуды, не переставая размышлять.

Если бы только сигареты прикуривать, пирокинез был бы просто подарком судьбы на улице в ветреный день. Но человек, обладающий таким даром, вряд ли ограничился бы мелкими развлечениями. Ведь так легко сжечь дотла любого, кто тебя хоть чуточку рассердит или просто не понравится. Вот что может означать пирокинез для некоторых людей. Любого, кто тебя дразнит или пугает, можно просто-напросто сжечь.

Муж сегодня определенно в самом лучшем расположении духа. Читая вечернюю газету, он что-то блаженно мурлыкал себе под нос, и Тикако знала, что, если бы не ее присутствие, он задремал бы, сидя в кресле. Совсем не обязательно, однако, что в таком расположении он пребывал весь день. Ведь ему наверняка пришлось толкаться в переполненных электропоездах, объясняться с наглыми официантками, угождать несговорчивым клиентам — вообще постоянно находиться на грани срыва.

Так уж устроена жизнь. Мы миримся с этим. Мы миримся с этим, потому что это повседневность. Потому что мы взрослые люди. Если дать волю своей раздражительности и набрасываться на любого по малейшему поводу, мы поставим себя вне общества, а то и вообще вычеркнем себя из жизни.

А что, если у вас есть возможность не мириться со всем этим? Что, если у вас появится возможность немедленно покарать любого хама? Да еще покарать так, что невозможно будет догадаться, кто именно его покарал?

Женщина в переполненном вагоне наступает вам на ногу тонким каблуком. Она прекрасно знает, что это больно, но и не думает извиняться, и вы выходите из себя. Вот она покидает вагон, самодовольно вертя задом. И все, что от вас требуется, — это ненадолго сосредоточиться на ее роскошной укладке. Остановить взгляд. Навести фокус. Раз — и волосы вспыхнули ярким пламенем.

До чего же это здорово!

Любой, кто рассердит человека с такой способностью, немедленно поплатится за это.

— Эй, воду зря транжиришь! — Голос Нориюки вернул ее к действительности.

Она стояла возле пустой раковины, а вода текла себе из крана.

— Пойду-ка я приму ванну, да и в постель. — Муж встал, слегка пошатываясь.

— Как ты себя чувствуешь? По-моему, ты перебрал.

— Я вовсе не пьян!

— Наверное, ванна остыла, надо снова подогреть.

— Не беспокойся. Я сам. Иди спать, ты явно переутомилась.

Помахав Тикако рукой, муж отправился принимать ванну, а детектив вновь погрузилась в размышления. Владея огневым даром, можно ведь и воду подогреть? Очень удобно и экономно к тому же — запросто нагревать ванну до комфортных сорока градусов, не тратя при этом ни газа, ни электричества.

Тикако рассмеялась: «Начала с серьезных профессиональных проблем, а закончила домашними пустяками. Нет, мне не понять, что чувствует Макихара и что он пытается внушить мне».

Она выключила свет на кухне и направилась в спальню. Укладываясь в постель, она поняла, что ее муж прав, утверждая, что она переутомилась.

В ванной клубился пар.

Прошло несколько дней, с тех пор как Дзюнко использовала свою энергию во всю мощь, и теперь она ощущала, как сила в ней восстанавливается.

Тело тоже на пути к исцелению. Огнестрельная рана все еще побаливала, но, к счастью, оказалась не инфицирована. Большая потеря крови выражалась в общей слабости и головокружении по утрам, но и это начало проходить.

Дзюнко сознавала, что это энергия, которая живет в ней, способствует выздоровлению. Словно нечто внутри ее приняло независимое от нее решение выздороветь.

Девушка ощущала, что сила в ней уже просится наружу, требует применения. Давно не использовала она свою способность так полно, как в этот последний раз, когда дала себе волю, но, похоже, теперь энергия вошла во вкус и стремится к большему. Она понуждала Дзюнко к действию.

Заброшенная фабрика больше не годилась для этих целей. Таяма превратилась в место паломничества журналистов со всей Японии. На каналах или в парке давать выход энергии опасно. Было бы непростительной оплошностью допустить, чтобы ее хоть кто-нибудь заметил или сфотографировал.

Единственный выход пока — это кипятить воду. Девушка наполняла ванну до краев холодной водой и направляла туда поток энергии. Очень скоро крошечная комнатка превращалась в парную.

Дзюнко утерла пот с лица и вышла из ванной. Купальный халат на ней отсырел, пропитавшись паром. Она решила открыть окно, чтобы проветрить помещение, но не успела сделать этого, как зазвонил телефон. Она потянулась к трубке — и снова боль пронзила раненое плечо. Девушка помедлила пару мгновений и взяла трубку здоровой рукой.

— Это Дзюнко Аоки? У вас есть время поговорить?

У девушки возникло странное чувство, будто рана в плече предупреждает ее о чем-то.

— Кто это? — спросила Дзюнко, стискивая трубку, скользкую от пара, просочившегося из ванной.

— Я не могу просто так назвать вам свое имя.

У говорившего был мягкий голос без малейшего напряжения. Отнюдь не молодой. Голос человека, сознающего собственную власть и ответственность, которая ее сопровождает. Он напомнил девушке голос врача. Последнее время она не общалась с врачами, но те, которых она когда-то слышала, разговаривали именно так: «Не переживайте, Дзюнко. Ваша мама поправится», «Следовало бы сообщить друзьям и родственникам вашей матери о ее болезни. Я, разумеется, сделаю все, что в моих силах, но сердце ее не внушает оптимизма». Да, она хорошо помнила их голоса.

— Алло, вы на проводе? — Голос по телефону оторвал ее от воспоминаний. — Я звоню, чтобы рассказать вам о Стражах.

Она припомнила, что уже слышала это название, и совсем недавно… Да, конечно, был же тот звонок. Дзюнко непроизвольно повысила голос:

— Недавно мне звонил какой-то парень, он-то и называл это слово. Он сказал, что не должен был мне звонить.

Звонивший был неприятно удивлен:

— Этот прыткий юнец… Так он с вами связался?

— Вы имеете к нему какое-то отношение? Он сказал: «Ваши возможности произвели на нас большое впечатление». Что он имел в виду? И что это за Стражи, о которых идет речь?

— Так называется наша организация.

— Мне это ни о чем не говорит. Не знаю, кто такие «мы» и чем занимается ваша группа.

— Конечно не знаете. — (По голосу Дзюнко поняла, что человек улыбается.) — Я звоню, потому что мы хотели бы встретиться с вами. Разве вам не интересно?

— Зачем мне встречаться с вами или с вашей организацией? — У девушки появилось ощущение, что ее разыгрывают, и она недоверчиво спросила: — Может, вы хотите мне что-то продать? Какая-нибудь финансовая пирамида?

Теперь звонивший уже откровенно рассмеялся и отвел трубку подальше ото рта.

— Что за смех? Я задала простой вопрос.

— Прошу прощения. — Говоривший подавил легкий смешок. — Я понимаю, что вы не станете встречаться с нами просто так, по первому же нашему звонку. Я собираюсь сделать вам подарок. Посмотрим, понравится ли он вам. Я перезвоню вам, скажем, через несколько дней.