Секонд хенд - Мари Секстон

- Ты... ты бы позволил мне... - Пол, возможно, и покраснел, но в его взгляде было вожделение.

- Трахнуть меня? Да. - Эл прижал пальцы Пола прямо к своей дырочке. - Позволить тебе? Я буду умолять, если хочешь.

Когда Пол раздвинул ягодицы Эла, что-то глубоко-глубоко внутри него отпустило, позволив желанию разлиться по всему телу. Пол, не замечая этого, уставился на возбужденный член Эла, осторожно играя с его задницей.

- Я подумал… Я подумал... ну, что ты захочешь сделать это со мной снова.

- О, я хочу. Поверь мне. Но мне бы это тоже понравилось. - Пальцы у его дырочки стали смелее, и он прижал член к шее Пола. - В этом, знаешь ли, и заключается прелесть однополого секса. Каждый может попробовать все, если захочет.

Пальцы, исследующие Эла, замерли, и Пол опустил голову.

- Прости. Я все еще...

- Привыкаешь слышать слово «гей» применительно к себе и к сексу, который у тебя может быть? - Когда Пол вздрогнул, Эл погладил его по волосам. Ему следовало бы упомянуть о возможности би, но он смог выдавить только: - Все в порядке, малыш. Я понимаю.

- Все это еще так ново, - прошептал Пол. Его пальцы теперь совсем не двигались. Он весь не двигался, только грудь слегка вздымалась, когда он нервно дышал. - Это похоже на сон, как будто я вот-вот проснусь.

Боже, да.

- Все в порядке.

- Я хочу этого. - Пол схватил Эла за ягодицы. - Хочу. Но я не хочу... Ну, а что, если это сон? В смысле, что, если это не сон? Что, если мне... просто любопытно или что-то в этом роде?

- Все в порядке. - Это заверение было ложью, но Эл все равно заставил себя произнести его. Все было не в порядке, но он должен был найти способ все исправить. - Потерпи столько, сколько нужно, чтобы привыкнуть к этому. - Скользнув руками по лицу Пола, Эл притянул его губы к себе для долгого, медленного поцелуя. К концу этого поцелуя Пол лежал на спине и возился со своей ширинкой. Однако, как только он освободил свой прекрасный член, Эл уже лежал на матрасе, а Пол трясущимися руками раздевался, прежде чем прижать их тела друг к другу, соединить свой длинный тонкий член с более толстым членом Эла, их головки соприкасались, он жался к груди Эла, задыхаясь в ухо.

Эл прикусил губу Пола и прошептал:

- Трахни меня, малыш.

Ему нравилось, как Пол стонал и возился со смазкой. Он приподнял колени, открывая доступ скользким пальцам Пола, и ахнул, когда кончик указательного пальца Пола проник в него. Заикающимся шепотом он объяснил своему любовнику, как правильно заниматься анальным сексом, как растягивать мышцы, куда класть презервативы. Он помог дрожащим пальцам Пола найти презерватив, хотя его собственные руки тоже были не совсем тверды.

У него перехватило дыхание, отчасти от боли первого проникновения, отчасти от того, что сердце сжалось, когда Пол вошел в него, потому что взгляд Эла не отрывался от лица Пола. Он уловил в нем удивление, смешанное с вожделением, щедро приправленное эйфорией и триумфом секса, настоящего секса, от того, что трахаешься правильно, от того, что выясняешь, какие кусочки мозаики могут выстроиться в ряд, от открытия, что нет ничего на свете лучше, чем быть заключенным в тесное, влажное тепло другой мужской задницы.

Когда Пол начал двигаться, Эл закрыл глаза, обхватил лодыжками талию Пола, а руками - его стройную грудь. Он позволил телу полностью раскрыться, принимая Пола в себя, по мере того как ритм становился глубже, жестче и быстрее, пока Пол не напрягся внутри него, готовясь к оргазму. Не открывая глаз, Эл просунул руку между ними, чтобы помочь себе, и он тоже поймал волну, отпуская все, что приходило в голову, включая ложь о том, что, если Пол действительно закроет дверь, это не обожжет Эла так, как ничто прежде.

Глава 28

Я НЕ был уверен, было ли это сдерживаемое вожделение или необходимость насытится Элом как можно больше до приезда мамы, но за несколько дней до того, как ее самолет приземлился в Гранд-Джанкшн, мы почти все время были вместе, когда я не работал. У нас было много - по крайней мере, для меня - необычного секса, но мы также много общались, готовили ужин и смотрели бессмысленный телевизор вместе.

Это было здорово, и я старался получать удовольствие. Однако я не мог отделаться от ощущения, что в любую секунду все может измениться, что что-то испортит этот прекрасный момент.

Однажды вечером, когда мы готовили спагетти, свет мигал, и когда плита щелкнула, когда я выключил конфорку, Эл озабоченно наморщил лоб.

- Так не должно быть.

- Знаю. Я звонил домовладельцу уже не знаю сколько раз.

Он поднял крышку плиты еще до того, как я закончил говорить, и не стал есть, пока не проверил все провода. В конце концов, он убедился, что моя кухня не загорится, когда я в следующий раз приготовлю обед, и, насытившись, мы вернулись в постель, хотя на улице было еще светло.

Но спать мы так и не стали.

Мы со Стейси вообще не проявляли изобретательности. Большую часть времени мы были в миссионерской позе, и, оглядываясь назад, я так беспокоился, чтобы она кончила, что в основном кончал, так сказать, во время финального акта. Не с Элом. Даже когда Эл не отсасывал у меня, не прикасался ко мне и не целовал, меня все заводило, и казалось, что все это касается только меня. В ту ночь он начал с того, что дразнил меня пальцами, когда целовал, закидывая колено себе на бедро и смазывая меня. Когда его указательный палец вонзился в меня по самую ладонь, я схватил его за плечи.

Потом он коснулся простаты, и я укусил его за плечо.

Он наклонился надо мной и полез в ящик стола. Я собрался с духом, сказав себе, что в этот раз будет не так больно, что потом не будет так сильно болеть. Но прежде чем фольга издала предательский шорох, что-то прижалось ко мне, что-то холодное и твердое. Когда оно вошло в меня, я ахнул.

Когда оно пошевелилось во мне, я застонал.

- Вот так, детка? - прошептал Эл, улыбаясь в губы, прежде чем заглушить мой следующий звук глубоким поцелуем. Наверное, это был фаллоимитатор,