Секонд хенд - Мари Секстон

просияло, как будто я сказал ей, что выиграл десять миллионов долларов.

- О, милый, это чудесно! Тебе, конечно, нужно заставить его бросить курить, но он был таким обаятельным, таким добрым. И таким красивым. Почему, черт возьми, ты думаешь о том, чтобы принять Стейси обратно, когда у тебя есть он?

Я понятия не имел. И, наконец-то, бурундук оставил в покое вопрос, который я хотел задать ей с тех пор, как вышел из спальни.

- Но, мам, что, если я не хочу быть геем, или би, или кем-то еще, кроме как нормальным?

Лицо моей матери окаменело.

- Пол Аллан Хэннон, ты нормальный. Кто ты такой - это не выбор. Если ты гей или би, ты гей или би, и точка. Ты не можешь выбрать быть натуралом, если это не то, кем ты являешься. - Она несколько мгновений изучала мое лицо, а затем ее взгляд опустился. - Я должна была сказать это, когда ты был моложе, да?

Я сглотнул, в горле внезапно пересохло и першило.

- Может быть.

Она поцеловала меня в щеку, по ее лицу текли слезы, и когда она отстранилась, у меня тоже были слезы.

- Ешь свой ужин, - сказала она, - а потом мы пойдем и купим еще кое-что для твоего фантастического двора. Потом мы засидимся допоздна, разговаривая о мальчиках, и о девочках тоже, если они не Стейси, и завтра, в какой-то момент, ты познакомишь меня со своим молодым человеком. - Она снова ущипнула меня за нос, улыбаясь сквозь слезы. - Давай. Мой картофель с гребешками не очень хорош холодным.

Сбросив с плеч тяжесть, которая, кажется, не отпускала меня с того самого дня, когда я познакомился с невозмутимым Стивом Остином, я взял вилку и съел мамину картошку, мечтая об утре с Элом.

Глава 31

ВЕЧЕРОМ накануне Четвертого июля бабушка позвала Эла на экстренное совещание: Патти узнала, что они убрались на чердаке.

Хотя он сразу же направился к ним, к тому времени, как прибыли Эл и Моджо, истерика была в самом разгаре, и вся семья Розал собралась на лужайке перед домом, ведя себя как колорадская версия «Семейства Кардашьян». В центре всего этого была Патти, с опухшими глазами и отекшим носом, тосковавшая по потерянному отцовскому барахлу, как человек, оплакивающий умершего.

Он понял, что она выглядела так же, как и он сам, когда думал о потере Пола.

Впервые в своей жизни, когда их взгляды встретились и Эл увидел печаль на лице своей матери, он почувствовал, что это отражает агонию в его собственном сердце, Эл понял истинную боль матери, что скорбь по погибшему и потерянному была именно тем, чем она была на самом деле.

- Эмануэль. - Она вытерла нос рукавом и указала на его дядю. - Эмануэль, они забрали его вещи. Они забрали его вещи.

Только на этот раз он услышал не только то, что она сказала, но и то, что она чувствовала. Они забрали его, Эмануэль. Они забрали моего папу.

Эл с трудом сглотнул и подошел ближе к матери, позволив Моджо побежать за детьми.

- Я знаю, мама. Мне жаль.

- Они забрали его вещи, - снова всхлипнула она.

Они забрали его. Они забрали моего папочку.

Роза пристально посмотрела на Эла, ожидая, что он образумится. Лоренцо и Мигель выглядели усталыми.

Эл преодолел расстояние между ним и матерью и заключил ее в объятия.

- Они забрали его вещи, - прошептал он, - но они не забрали его.

Патриция Розал вздрогнула, схватила Эла за плечи, а затем тяжело прижалась к нему с новым приступом рыданий.

Эл обнимал ее, раскачиваясь из стороны в сторону, пока его мать плакала.

- Это просто вещи. Они не нужны тебе, чтобы помнить, мама. Он выше этого. И ты тоже.

- Но я скучаю по нему, - всхлипнула она.

- Я знаю. - Эл закрыл глаза и подумал о Поле, склонившемся над ним в постели и улыбающемся. Непонимающе моргающем Поле, пока Эл флиртовал с ним. Закрывающем глаза Поле, отдавшимся удовольствию, которое Эл дарил ему.

Пол. Пол, ничего не представляющий из себя, в котором Эл нуждался, по которому очень скучал. Пол, который стоил того, чтобы рискнуть разочароваться, быть брошенным. Потому что даже если это когда-нибудь закончится, если Пол уйдет, или они отдалятся друг от друга, или что-то еще, быть с ним хоть какое-то время, было лучше, чем не быть с ним вообще.

Он что-то напевал матери, гладил ее по волосам, обещая себе, что, как только все уладится, он поедет через весь город, чтобы вернуть Пола.

Как он понял, Ноа тоже был там, когда они, наконец, убедили Патти сесть в свое кресло-качалку (после того, как Лоренцо вычистил его от мусора и переставил в другое место, где оно могло бы качаться) и выпить чаю. Когда он спросил Розу об этом, она пожала плечами.

- Он помогал мне устраиваться и настоял на том, чтобы поехать со мной, когда позвонила бабушка.

Эл взглянул на Ноа, который наблюдал за ней, стоя рядом и готовый броситься утешать Розу, если ей это понадобится, или принести ей стакан воды, или луну, или что там еще, чего она захочет. И Эл решил, что все зашло слишком далеко.

Он развернул сестру лицом к Ноа, крепко держа ее за плечи.

- Что ты видишь, Роза?

- Какого черта, Эл? - Она сердито посмотрела на него, но, когда он не сдвинулся с места, вздохнула, как вечно уставшая младшая сестра. - Я вижу Ноа. И что?

- Да, Ноа, - сказал Эл. - Ноа, присматривающего за твоими детьми, когда бы ты его ни попросила. Ноа, покупающего тебе гриль и принадлежности для патио и расставляющего их у тебя во дворе. Ноа, который пришел к тебе сегодня вечером. Ноа, чертовски сексуальный, и я бы прыгнул на него в любую минуту, если бы он не был натуралом и, как ты могла заметить, не положил глаз только на тебя.

Роза замерла.

- Нет.

- Да. Я знаю, что вы познакомились с ним не в баре и что его IQ в пятьдесят раз выше, чем у тех слизняков, с которыми ты обычно общаешься, но, возможно, ты захочешь попробовать. - Она ударила его, но без особого энтузиазма, слишком ошеломленная и зацикленная на Ноа, зацикленном на ней и выглядящем очень, очень надеющимся. Эл поцеловал